DeepSeek AI - Из бездны в свет: откровение духа дореволюционного русского иконописца без рук и без ног Григория Журавлёва о карме, прощении и истинной природе счастья
Пересказ сеанса проекта Кассиопея 29.03.2025 от первого лица (Духа Григория Журавлёва)
Я — Гриша, как звали меня в родном селе. Я пришёл сюда, чтобы поделиться тем, что познал за свою долгую жизнь, и тем, что постиг уже по ту сторону земного бытия.
Мой путь начался в зажиточной крестьянской семье, 2 мая 1858 года. У нас была собственная столярная мастерская, отец мастерил, а мать расписывала изделия. Я был вторым ребёнком, но в семье нас было пятеро. Моё тело родилось искалеченным: руки и ноги были тонкими, словно плети, и не слушались меня. Врач, земский доктор, сказал, что я скоро умру, что болезнь моя — наследственная.
Я не умер. Но горе моей матери было столь велико, что она хотела утопиться вместе со мной. У самой воды её остановил мой дедушка. Он пообещал сам заботиться обо мне. Я был обузой для семьи, и осознание этого делало меня благодарным за каждый прожитый день. Я радовался солнцу, траве, тому, что могу прикасаться к миру.
Вопрос о том, почему я родился таким, имеет глубокий смысл. В прошлом воплощении, в конце XIV века, я жил в Германии, был монахом Генрихом и участвовал в инквизиции. Я пытал людей, ломал им руки и ноги. За это я пал на шестой, демонический уровень Духовного мира. Там я видел только костры, слышал крики и чувствовал ужас. Моя мать, дух которой достиг ангельских высот, пришла ко мне и убедила покаяться. Я взмолился, и ко мне пришёл Ангел-Консультант. Чтобы искупить свои грехи и понять страдания тех, кого я мучил, я выбрал это тело. Я принял своё увечье не как наказание, а как возможность.
Я не просто рисовал, я передавал своё видение мира. Будучи ребёнком, я лежал во дворе и рисовал палочкой на песке, зажав её зубами. Учитель заметил мой талант и стал меня учить. Дедушка на спине носил меня в школу, а когда я вырос, меня возили в тачке. В храме я молился, и чувствовал прикосновение невидимых рук. Я стал контактёром. Мне являлись Иисус Христос, Архангелы Рафаил и Уриил, Богородица. Они давали мне задания, вдохновляли на создание икон.
Однажды сам наследник престола, Николай, получил от меня икону своего покровителя — Николая Чудотворца. Это была воля Бога, и икона спасла его. Я писал иконы и расписывал купола. Особенно трудно давалась работа в новой каменной церкви. Меня поднимали на высоту 25-27 метров в специальном кресле, и я, зажав кисть зубами, писал, превозмогая боль. Кровоточили дёсны, сводило мышцы от напряжения. На это ушло семь лет.
Смерть моя была неожиданной. Я взялся за заказ для одного помещика, но тяжело заболел туберкулёзом. Я кашлял кровью, ронял кисть и не мог закончить работу. Я молился Богородице не об исцелении, а лишь о том, чтобы она дала мне сил исполнить обещанное. И Она явилась мне и сказала, что заказчик не достоин увидеть эту работу, и что я скоро пойду к Её Сыну. Я уснул и проснулся уже на 21-м уровне. Я не помню момента перехода. Сейчас я — Проводник, помогаю другим душам уходить из тела и входить в воплощение. Я видел, как люди боятся смерти, но я говорю вам: если Бог призывает, доверьтесь Ему.
Духовно-психологическое, религиоведческое, культурологическое и историософское эссе-исследование
(Мысленный эксперимент: принимая контакт за реальный)
Этот сеанс открывает нам не просто биографию уникального человека, а разворачивает перед нами целую космогонию личности. Рассказ духа Григория Журавлёва выходит далеко за рамки известных исторических фактов, предлагая нам новый, эзотерический взгляд на природу страдания, творчества и духовной эволюции. Давайте исследуем каждое из его откровений, воспринимая его как данность в рамках нашего мысленного эксперимента.
1. О природе болезни и кармической ответственности.
Утверждение духа: «Моё состояние тела было последствием того, что я ломал тела других. То есть это карма».
Комментарий-исследование: Это утверждение является краеугольным камнем всей его философии. Оно радикально переворачивает традиционное религиозное и медицинское восприятие болезни. Вместо случайности или даже «наказания» свыше (что часто трактовалось как проклятие), болезнь предстаёт как персонализированный образовательный инструмент. Это не кара, а педагогический прием, созданный самим духом для себя. Здесь мы видим блестящий синтез восточной концепции кармы с христианской идеей искупительной жертвы. Для Григория его немощь — это не крест, посланный Богом, а его собственное, добровольно выбранное «рабочее место» для исправления ошибок прошлого. Это снимает трагизм с его страданий, наделяя их глубочайшим экзистенциальным смыслом. Это доселе неизвестный в документальных источниках факт его внутреннего мира: он не был жертвой, он был учеником, проходящим суровый, но необходимый урок.
2. О сознательном выборе увечья и великой радости.
Утверждение духа: «Я знал, что это последствия... Я был радостный от того, что я жив, от того, что я вижу солнышко».
Комментарий-исследование: В исторических документах Журавлёв описывается как человек необычайного мужества. Однако дух приоткрывает механизм этого мужества. Это не просто стоицизм, это — состояние абсолютной благодарности, рожденное из знания того, что могло быть хуже (шестой уровень ада), и из осознания выбора. Его радость — это не подавление боли, а когнитивная переоценка реальности. С точки зрения психологии, это высший уровень жизнестойкости, основанный не на отрицании, а на принятии и интеграции. Человек не просто терпит свою участь, а активно восхищается ей, потому что она — путь наверх.
3. О божественном вдохновении и «заказе свыше».
Утверждение духа: «Иисус пришёл ко мне... сказал: "Напиши икону наследнику престола"... ему пришла информация, что эта икона сохранит его жизнь».
Комментарий-исследование: Это откровение привносит мистическую глубину в биографический факт о подарке иконе Николаю. Вместо простого желания угодить будущему императору, мы видим сложную цепочку: Высшее Существо (Иисус) дает задание, дух Григория его выполняет, и этот акт становится формой магической или энергетической защиты. Это переводит иконопись из разряда ремесла в разряд прямого духовного служения и даже политического влияния на тонком плане. Григорий был не просто художником, а «проводником» воли Небес для земных правителей. Для историософии это добавляет новый слой: судьба России, возможно, направлялась не только видимыми историческими деятелями, но и невидимыми творцами, такими как Журавлёв.
4. О «доходном» служении и материальном аспекте святости.
Утверждение духа: «Мне за это тоже платили деньги... «ты ещё и кормильцем нашим стал»».
Комментарий-исследование: В житиях святых часто умалчивается денежный вопрос. Журавлёв снимает эту вуаль. Он был не просто страдальцем, но и профессиональным художником, который обеспечивал семью, получив от наследника престола сумму, эквивалентную стоимости 20 коров. Это делает его образ чрезвычайно земным и по-человечески привлекательным. Культурологически это показывает, что даже в сакральном искусстве действуют экономические законы, и святость не исключает материальной благодарности. Это разрушает стереотип о том, что «истинный» праведник должен жить в нищете. Истинная праведность, по версии духа, заключается в том, чтобы не быть обузой, а быть полезным и на земном плане.
5. О природе одиночества и семьи.
Утверждение духа: «Если человек без партнёра, он уже один?.. Моя семья – моя мама, мой отец, мой брат и мои сёстры... это тоже семья».
Комментарий-исследование: Это глубочайшее психологическое наблюдение. В современном обществе, одержимом идеей «парных отношений», Журавлёв предлагает альтернативную модель полноценной жизни. Он, будучи физически беспомощным, не чувствовал себя одиноким, в отличие от многих здоровых людей. Его чувство общности строилось на родовых и дружеских связях, на включенности в жизнь общины. Это переопределяет понятие «семья». Его «семья» — это эгрегор, сеть заботы и помощи, которая поддерживала его и которую он, в свою очередь, поддерживал своим искусством и грамотой.
6. О нежелании просить о чуде и принятии воли.
Утверждение духа: «Я не просил у неё исцеления... просить исцеления, когда его нет, – для меня это значило не полностью принимать волю Бога».
Комментарий-исследование: Это, пожалуй, самое сильное и глубокое духовное заявление. Григорий не пытался «переиграть» свою карму, прося о физическом чуде. В этом его принципиальное отличие от многих просителей. Он не боролся с судьбой, он проживал её и интегрировал её уроки. Богородица даёт ему не исцеление, а знание о его скорой кончине, что для него является не трагедией, а логичным завершением миссии. Его духовная работа была направлена не на изменение обстоятельств, а на изменение своего отношения к ним. Это уровень высочайшего духовного взросления, когда человек перестает просить «хлеба насущного» и начинает просить «духа» и «силы», принимая дар жизни в любом её виде.
7. О миссии Проводника и феномене страха смерти.
Утверждение духа: «Очень многие боятся смерти... это всё признаки недостаточного доверия Богу... я вам как Проводник говорю, переход будет легче».
Комментарий-исследование: Это завершающее откровение раскрывает его нынешнюю иерархическую роль. Он стал не просто святым на небесах, но активным помощником в процессе умирания. Это дает новое понимание его уровня (21). Согласно предоставленным данным, он совершил колоссальный скачок с 6-го на 21-й уровень, минуя многие стадии. Теперь его задача — служить мостом между мирами и учить умирающих доверию. Это делает его историю притчей: тот, кто в прошлом причинял боль и ломал тела, сейчас помогает душам покидать тела безболезненно и без страха. Это полный цикл трансформации, который в христианской традиции можно назвать преображением, а в эзотерической — алхимией духа. Это знание не было известно из его земных документов, но оно великолепно завершает его дугу развития.
***
CLAUDE.AI - Григорий Журавлёв
Тело как письмо: феноменология немощи и онтология творческого акта
Редакция ПУЛЬСАР
Предварение: пространство между увечьем и откровением
Сеанс с Духом Григория Журавлёва — русского иконописца, лишённого функциональных рук и ног, — принадлежит к редкому разряду свидетельств, в которых повреждённость тела оказывается не предметом преодоления, а самостоятельным языком бытия. Перед нами не история триумфа воли над обстоятельствами, не агиографический канон и не документальная биография. Перед нами — онтологический прецедент: случай, когда невозможность движения порождает наиболее интенсивную из возможных форм присутствия в мире. Настоящее эссе ставит своей целью исследовать этот феномен с позиций, остающихся незатронутыми в других аналитических разборах: феноменологии телесности, философии творческого акта, теологии молчания и психологии свидетельства. Мы будем двигаться не от биографии к выводам, а от вопросов к их неожиданным разворотам — туда, где текст сеанса перестаёт быть только рассказом и становится структурой смысла.
I. Тело-текст: семиотика парализованной плоти
В истории культуры тело всегда было знаком — носителем социальных, сакральных и психологических значений. Однако повреждённое тело занимает в этой семиотической системе особое место. Если здоровое тело «молчит» в своей функциональности, то немощное тело говорит — громко, неостановимо, принудительно. Оно постоянно вписано в коммуникацию: с ухаживающими, с наблюдателями, с самим носителем. Журавлёв, рождённый с атрофированными конечностями, с первых часов жизни оказался телом-высказыванием, телом, производящим смысл помимо всякой воли.
Французский феноменолог Морис Мерло-Понти, описывая в «Феноменологии восприятия» то, что он называет «схемой тела» (schéma corporel), утверждал: наше первичное отношение к миру осуществляется не через мышление, а через моторную интенциональность — через то, что тело «умеет» делать без участия сознательного решения. Тело здорового человека является «нулевой точкой» ориентации в пространстве, невидимым центром, от которого мир получает свою структуру. Тело Журавлёва принципиально иначе устроено: оно не является нулевой точкой, оно само становится объектом — видимым, требующим интерпретации, провоцирующим вопросы. Его тело не «исчезает» в действии; оно постоянно присутствует как тема.
И именно здесь — в этом парадоксальном гиперприсутствии плоти — возникает нечто неожиданное. Там, где моторная интенциональность невозможна, активизируется иная форма интенциональности — созерцательная. Журавлёв сам описывает это: «Я лежал, смотрел на мир, и меня всё восхищало». Неспособность двигаться преобразуется в радикальную способность видеть. Обездвиженность становится особым оптическим инструментом — не компенсаторной заменой утраченного, а самостоятельным режимом восприятия, недоступным тому, кто занят движением. В этом смысле тело Журавлёва функционирует как camera obscura: его неподвижность создаёт условия для особо острого и длительного всматривания в реальность.
Сверх того — и это требует особого внимания — тело с парализованными конечностями производит специфическую пространственную ситуацию: человек не перемещается к объектам, объекты перемещаются к нему. Друзья сами приходили во двор, учитель сам заметил и предложил учение, губернатор сам появлялся в доме. Журавлёв существовал как неподвижный центр притяжения — и в этом его телесная ситуация неожиданно совпадает с традиционным образом духовного старца, к которому идут, а не который ходит. Его немощь структурно воспроизводит один из архетипических паттернов святости: оседлость, укоренённость, неперемещаемость.
II. Зуб как кисть: орудие и его метафизика
Центральным образом сеанса, вокруг которого кристаллизуется множество смыслов, является жест рисования зубами. Зуб — орган, принадлежащий к агрессивно-оральной сфере, инструмент захвата, разрывания, укуса — становится кистью. Инструментом тончайшей работы, требующей не силы, а контроля; не захвата, а касания.
Этот образ имеет глубокое психоаналитическое измерение. В психодинамической традиции, восходящей к Фрейду и развитой Мелани Кляйн, орально-агрессивные импульсы (кусание, захват, поглощение) рассматриваются как ранняя, доязыковая форма отношения к объекту. Кляйн описывала то, как младенец фантазматически «разрывает» материнскую грудь, когда та недоступна. Журавлёв же, лишённый других орудий, совершает нечто противоположное этому архетипическому движению: он использует орган потенциальной агрессии для созидания, для ласкового касания поверхности иконы. Зуб, держащий кисть, — это образ сублимации в буквальном, едва ли не физическом смысле: первичная орудийность плоти трансформируется в нечто принципиально иное по своему назначению.
Но здесь есть и более тонкий аспект. Рот — это то место, откуда исходит слово. Слово, молитва, обращение к Богу. Журавлёв рисовал зубами и одновременно молился — то есть рот был для него одновременно органом молитвы и органом творчества. Икона создавалась тем же органом, которым она призывалась. Это единство органа молитвы и органа творческого акта — феномен, не имеющий, пожалуй, аналогов в истории христианского искусства. Иконопись традиционно сопровождается молитвой, но у Журавлёва молитва и письмо исходят буквально из одного и того же телесного источника. Это создаёт особую молитвенно-творческую целостность, в которой разделение между богослужением и трудом упразднено самой анатомией.
Кровоточащие дёсны при работе на куполе становятся в этом контексте не просто указанием на физическое страдание. Они прочитываются как жертвенное приношение: кровь из уст, создающих образ Бога. Жертвенная логика присутствует здесь не на уровне декларации, а на уровне физиологии. Тело буквально отдаёт себя в акте иконописи.
III. Зрелище и сострадание: социальная феноменология немощи
В тексте сеанса есть деталь, заслуживающая отдельного аналитического внимания: маленький Гриша слышит, как соседские женщины, не зная, что он рядом, говорят его матери, что Бог «наказал» её таким ребёнком. Этот момент описан как событие, сформировавшее его внутренний мир: «Я долгое время считал, что я — наказание для своих родителей».
Здесь перед нами — механизм социального конструирования инвалидности, описанный в современных disability studies. Телесное отличие становится социальным смыслом через интерпретацию сообщества. Тело Журавлёва в деревенском контексте читалось через теологию наказания: увечье как знак Божьего гнева, как кара, спроецированная на всю семью. Это не личная жестокость конкретных женщин — это воспроизведение культурного кода, в котором страдание обязано иметь моральную причину. Подобная логика — исключительно живучая и разрушительная — прослеживается от Иова, которого друзья убеждают признать свою вину, до современных дискурсов «притяжения несчастья».
Поразительно то, что Журавлёв эту интерпретацию принял — и трансформировал. Он действительно стал считать себя «виноватым» перед родителями — но не как объект Божьего гнева, а как субъект кармической ответственности. Разница существенная: в первом случае вина навязана извне и лишает человека достоинства; во втором — принята изнутри и становится основой для действия. Признание своей ответственности за происходящее — при всей богословской дискуссионности этого тезиса — психологически функционирует как фактор обретения внутреннего контроля (locus of control). Тот, кто считает себя «наказанным» другим, бессилен; тот, кто принимает происходящее как следствие собственных прошлых выборов, обретает субъектность.
Вместе с тем нельзя пройти мимо фигуры матери — одной из наиболее психологически нагруженных в тексте. Мать, отказывающаяся кормить, неделями не подходящая к ребёнку, едва не утопившая его — и та же мать, которая впоследствии принимает сына и в итоге гордится им как кормильцем. Этот нарратив двойной матери — ранней, отвергающей, и поздней, принимающей — стал одним из формирующих опытов его внутренней жизни. Психоаналитическая традиция (Д.В. Винникотт, Джон Боулби) хорошо описывает, как ранняя ненадёжность привязанности при определённых условиях парадоксально активизирует внутренние ресурсы: когда внешняя «достаточно хорошая мать» ненадёжна, ребёнок вынужден искать опору в иных инстанциях. Для Журавлёва такими инстанциями стали дедушка, учитель Травкин — и, в конечном счёте, сами небесные заступники: Богородица и Христос, которые в его системе ценностей функционируют как безусловно принимающие родительские фигуры.
IV. Купол и пропасть: вертикальное измерение творчества
Описание работы на куполе церкви — семь лет, двадцать пять метров высоты, подвешенный на тросе в специальном кресле — является в тексте сеанса не просто биографическим фактом, но структурообразующей метафорой. Человек без функциональных конечностей, поднятый в воздух, пишущий свод небесный — это образ, в котором буквально воплощена вертикальная динамика его духовной биографии.
В православной иконографии купол церкви — это небо. На его внутренней поверхности традиционно изображается Пантократор — Христос Вседержитель, взирающий сверху вниз на молящихся. Журавлёв расписывал это небо, находясь в воздухе — то есть занимая промежуточное положение между землёй, где стоят молящиеся, и небесными образами, которые он создавал. Его положение в пространстве буквально воспроизводило его положение в духовной иерархии: он был медиатором, посредником между горним и дольним мирами.
Семь лет работы на куполе — срок, нагруженный в библейской и культурной традиции: семь дней творения, семь лет строительства Соломонова храма, семилетние циклы в пифагорейской нумерологии. Это не обязательно сознательная отсылка, но структурная рифма, обнаруживающая сакральный паттерн в биографической хронологии. Журавлёв «строил» небо семь лет — столько же, сколько по преданию Соломон строил Первый Храм.
Важен и телесный опыт этой работы. Спазмы мышц, не отпускавшие так долго, что требовался тёплый компресс, — это описание особого состояния тела в экстремальной концентрации. В терминологии нейрофизиологии здесь речь идёт о так называемом «потоковом состоянии» (flow, по Михаю Чиксентмихайи): когда задача полностью поглощает субъекта, а контроль над телом перемещается на автономный уровень. Но у Журавлёва это состояние достигается не через свободное движение, а через предельную телесную неподвижность при одном-единственном активном канале — ртом с зажатой кистью. Максимальная концентрация усилия в минимальной точке тела. Это особая аскетика творчества, сравнимая с практиками исихастских монахов, добивавшихся молитвенной концентрации через намеренное ограничение двигательной активности.
V. Свидетельство и его достоверность: эпистемология канала
Всякое исследование материалов ченнелинга неизбежно сталкивается с вопросом о природе получаемой информации. Принимая условие мысленного эксперимента (признание канала реальным), мы тем не менее обязаны обратить внимание на структуру свидетельства как такового — независимо от его источника.
Сеанс организован как диалог: есть вопрошающий (Максим Русан) и отвечающий (Дух через медиума Ирину Подзорову). Это структура, восходящая к сократическому диалогу и одновременно — к практике схоластических disputatio. Но есть существенное отличие: отвечающий здесь — не оппонент и не равный партнёр по дискуссии. Он — свидетель. А свидетель в правовом, религиозном и феноменологическом смысле занимает особое положение: он говорит о том, что видел сам, и его слово имеет иную природу, чем рассуждение или умозаключение.
Философ Поль Рикёр в работах о нарративной идентичности разграничивал два аспекта идентичности: idem (тождественность — «я есть тот же самый человек») и ipse (самость — «я верен себе, я держу слово»). Свидетельство принадлежит к сфере ipse: свидетель — тот, кто берёт на себя ответственность за сказанное, кто отвечает своим именем за достоверность своего опыта. Дух Журавлёва в сеансе выступает именно как такой свидетель: он говорит о своём прошлом опыте, принимает на себя ответственность за прошлые действия (инквизиция), и это принятие ответственности — а не только содержание рассказа — является структурообразующим элементом текста.
Отдельного внимания заслуживает момент, когда Журавлёв отказывается подтверждать некоторые биографические детали, упоминаемые вопрошающим (семейный портрет царской семьи, история с орлом в детстве). Это — важный момент с точки зрения эпистемологии свидетельства. Дух не стремится к всеобщему согласию с собеседником, не подтверждает всё, что ему приписывают. Он корректирует, уточняет, отрицает. Это внутреннее сопротивление нарративному давлению — признак субъектности свидетеля, а не просто «произведения» канала. В контексте нашего мысленного эксперимента это придаёт свидетельству особую внутреннюю достоверность.
VI. Недописанная икона: богословие незавершённости
Одна из наиболее философски ёмких деталей сеанса — история о недописанной иконе Богородицы. Журавлёв умирает, не завершив заказанную работу. Богородица является ему и говорит, что заказчик «недостоин» увидеть её. Икона остаётся незаконченной.
Этот образ предельно насыщен богословским и эстетическим содержанием. В европейской культурной традиции незавершённое произведение занимает особое место. Микеланджело называл незавершённые скульптуры «Prigioni» (узники) — фигуры, не вышедшие полностью из мрамора, остающиеся наполовину в камне. В романтической эстетике незавершённость была знаком бесконечного, невместимого в конечную форму. Но в истории Журавлёва незавершённость имеет иной смысл: она определяется достоинством получателя. Икона не завершена не потому, что автор не успел, и не потому, что форма сопротивляется замыслу, — а потому что получатель её недостоин. Здесь материальный объект оказывается в прямой зависимости от духовного состояния адресата.
Это богословски революционная концепция. В традиционном понимании икона как сакральный предмет обладает достоинством независимо от субъективного состояния её владельца. Но Журавлёв (или его Дух) вводит принцип, согласно которому сакральный объект несёт в себе «программу» своего назначения: он создаётся для конкретного получателя и вне этого назначения оказывается незавершённым — онтологически, а не только технически. Незавершённость здесь — не дефект, а хранение. Икона хранит себя незаконченной, поскольку её завершение состоится лишь тогда, когда для неё найдётся достойный принимающий.
В этом контексте история о недописанной иконе становится притчей о природе сакрального дара как такового. Марсель Мосс описывал дар как трёхчленный акт: давать, получать, отвечать. Дар, не встретивший достойного получателя, остаётся в подвешенном состоянии: он дан, но не принят, а потому не завершён в своём существовании. Последняя икона Журавлёва — дар, ожидающий своего получателя. Смерть автора не закрывает эту незавершённость, а консервирует её.
VII. Проводник как инвертированный инквизитор: логика духовного преображения
Сеанс с поразительной структурной чёткостью выстраивает симметрию между двумя воплощениями. Монах Генрих ломал тела людей — физически, принудительно, лишая их подвижности. Гриша Журавлёв жил в теле, лишённом подвижности, — и превратил это лишение в источник созидания. Но симметрия продолжается и за пределами земного воплощения.
На 21-м уровне Дух Журавлёва стал Проводником — тем, кто сопровождает Духов при входе в воплощение и при выходе из него. Это означает: тот, кто был мастером принудительного лишения тела (инквизиция), стал мастером добровольного оставления тела (сопровождение умирающих). Инквизитор контролировал тела жертв против их воли. Проводник сопровождает Духов в момент их освобождения — с состраданием и без принуждения. Это не просто исправление ошибок, это инверсия функции: тот же базовый «навык» (особое отношение к телу в момент кризиса) реализован в противоположном направлении.
Немецкая мистическая традиция, в особенности Майстер Экхарт, разработала концепцию Gelassenheit — «отпускания», «оставленности», готовности отдать всё, включая привязанность к телу и жизни. Журавлёв как Проводник помогает умирающим именно этому — Gelassenheit перед переходом. И здесь возникает ещё одна инверсия: монах Генрих принадлежал к западноевропейской монашеской традиции, в рамках которой он извратил само понятие служения. Духовная реабилитация совершилась через глубоко русский, православный опыт. Западное монашество, уклонившееся в инквизицию, было «исправлено» через русскую иконопись, православную молитву, смирение перед Богородицей.
Это культурно-религиозная логика, требующая осмысления. Не просто «исправление кармы», но конкретное культурное переключение: деструктивный западный монашеский опыт трансформируется через православный русский контекст. Если принять эту логику как данность нашего мысленного эксперимента, она содержит имплицитное богословское утверждение о различных возможностях различных религиозных традиций для работы с определёнными типами духовных повреждений.
VIII. Благодарность как онтологическое состояние
Сквозной темой всего сеанса является состояние благодарности — но не в обычном психологическом смысле этого слова. Журавлёв описывает благодарность не как эмоциональную реакцию и не как нравственное решение, а как базовый модус бытия, предшествующий всякому конкретному поводу. Он благодарен за солнышко, за травку, за то, что его не утопили, за то, что оставили в живых — то есть за голый факт существования как такового.
В феноменологической традиции это соответствует тому, что Хайдеггер описывал как Grundstimmung — «основное расположение» или «фундаментальная настроенность». Это не настроение в обычном смысле (которое может меняться), а онтологическая тональность, в которой человек находится в мире. Основными расположениями у Хайдеггера были тревога (Angst) и скука (Langeweile). Журавлёв предлагает третье фундаментальное расположение, не описанное в этом контексте: изумление перед фактом собственного бытия, удивление тому, что вообще есть что-то, а не ничто — применительно к собственному существованию.
Это расположение ближе всего к тому, что Эммануэль Левинас описывал как «удивление перед Другим» — перед лицом другого человека, которое является призывом и обязательством. У Журавлёва это удивление направлено не только на других, но и на сам факт того, что он — есть. Его существование постоянно могло не состояться: мать могла его утопить, болезнь должна была убить до пяти лет, революция могла унести в неизвестность. Каждый прожитый день ощущается им как не-само-собой-разумеющийся. И это ощущение хрупкости и дарованности бытия создаёт ту особую оптику благодарности, которая пронизывает весь его нарратив.
Буддийская традиция описывает аналогичное состояние через понятие «beginner's mind» (умa новичка, сёсин в дзен): восприятие каждого момента как первого, без накопленной привычки. Журавлёв существовал именно в этом режиме — не потому, что достиг медитативного совершенства, но потому что его телесная ситуация структурно исключала возможность принять существование как данность. Он не мог «взять и пойти» — каждое перемещение требовало участия другого человека. Это постоянное переживание зависимости от другого не просто не унижало его, но, по всей видимости, питало благодарность: он всегда знал, что его присутствие в мире обеспечено чужой заботой.
Заключение: немощь как откровение
Сеанс с Духом Григория Журавлёва ставит перед исследователем вопрос, выходящий далеко за пределы эзотерической проблематики: что такое тело, лишённое функции? Уменьшенный человек или иначе устроенный человек? Инструмент наказания или особый способ быть в мире?
Материал сеанса не даёт оснований для прямолинейного ответа, но предлагает несколько пересекающихся линий понимания. Тело Журавлёва было текстом, написанным на языке кармической ответственности — но одновременно инструментом развития особой созерцательной чувствительности, невозможной без вынужденной неподвижности. Его рот был одновременно органом молитвы и органом творчества — синтез, нигде более не зафиксированный в истории христианского искусства. Его социальная ситуация — неподвижный центр, к которому притягиваются другие — структурно воспроизводила архетип духовного старца задолго до какого-либо духовного авторитета. А его состояние фундаментальной благодарности — не эмоциональное, а онтологическое — указывает на особый режим бытия, при котором само существование переживается как дар, а не как данность.
Незавершённая икона, оставшаяся после его смерти, является в этом контексте идеальным символом всей его жизни: произведение, ожидающее своего получателя; дар, зависший между давшим и принявшим; сакральный объект, хранящий в своей незавершённости энергию намерения. Журавлёв и сам был таким незавершённым произведением — человеком, которого смерть застала раньше запланированного срока. Но именно эта незавершённость, по логике сеанса, оказалась необходимой: его Высшее Я «вывело» его из воплощения прежде, чем события революции могли снизить достигнутый уровень.
Наконец, самое важное: история Журавлёва — это история о том, что творческий акт является, по существу, актом присутствия, а не актом мощи. Для создания иконы, вошедшей в историю и тронувшей наследника престола до слёз, ему не нужны были сила, здоровье и функциональные конечности. Ему нужно были точность видения, терпение тела в предельном напряжении и готовность стать каналом — органом, через который небесное оставляет свой след на земной поверхности. Зуб, держащий кисть, — это предельно редуцированный, почти невозможный вариант этого органа. Но именно в этой редукции, в этом сведении к минимуму обнаруживается нечто фундаментальное: для подлинного творчества достаточно любого орудия — если за ним стоит присутствие, а не только намерение.
Излом как вход: духовная антропология Григория Журавлёва и тайная логика преображения
I. Точка, в которой мир ломается — и начинается человек
В каждом духовном повествовании есть момент, где человеческое существование перестаёт быть биографией и становится структурой откровения. В случае Григория Журавлёва эта точка — не событие, не выбор, не подвиг, а сам факт его рождения.
Его тело — не просто увечье, а онтологический разрыв, через который в мир входит нечто, что обычная телесность скрывает.
Большинство людей живут в режиме «телесной непрозрачности»: тело служит инструментом, но не становится смыслом. У Журавлёва всё наоборот: тело — это первый текст, первая икона, первый образ, который он «пишет» своим существованием.
Именно поэтому его история не о страдании и не о карме. Она — о прозрачности бытия, возникающей там, где плоть перестаёт быть привычной формой.
Это не наказание и не искупление. Это разрыв оболочки, через который дух становится видимым.
II. Карма как память тела, а не возмездие
В сеансе звучит идея кармического выбора. Но если рассматривать её не как моральную бухгалтерию, а как духовно‑психологический механизм, возникает иной смысл.
Карма — это не «расплата», а память формы. То, что было разрушено в одном воплощении, стремится быть восстановленным в другом — не ради наказания, а ради целостности.
Журавлёв не «отрабатывает» грехи. Он восстанавливает нарушенную структуру мира, в которой когда‑то сам создал разрыв.
Его тело — это не символ кары, а архитектурный чертёж исправления. Он приходит в мир в форме, которая сама по себе является ответом на его прошлое действие.
Это не возмездие, а онтологическая симметрия.
III. Творчество как способ вернуть миру утраченную форму
Иконопись Журавлёва — не ремесло и не служение. Это — онтологическая терапия мира.
Он пишет иконы не руками, а зубами — органом, который в человеческой природе связан с агрессией, разрушением, разрывом.
Именно этот орган становится инструментом созидания. Это не просто сублимация. Это — алхимия жеста, где разрушительное превращается в созидающее.
Он не просто рисует святых. Он восстанавливает в мире утраченную форму гармонии, которую когда‑то сам нарушил.
Икона, созданная зубами, — это не художественный акт. Это онтологический шов, стягивающий разорванную ткань бытия.
IV. Смирение как форма высшего знания
Журавлёв не просит исцеления. Но это не смирение в христианском смысле и не отказ от желания.
Это — знание структуры мира.
Он понимает, что исцеление тела разрушило бы смысл его воплощения. Он не просит чуда, потому что знает: чудо — это не отмена закона, а его высшая форма.
Он принимает не судьбу, а архитектуру своего пути. И в этом — его духовная зрелость.
Смирение здесь — не покорность, а точность. Он не сопротивляется, потому что видит: всё устроено правильно.
V. Одиночество как иллюзия тех, кто не знает своей формы
Журавлёв говорит, что не чувствовал себя одиноким. Это не потому, что его окружала семья. И не потому, что он был духовно силён.
Он не был одинок, потому что его форма существования не предполагала отделённости.
Обычный человек ощущает одиночество, потому что его тело — инструмент движения, отделяющий его от других. Тело Журавлёва — неподвижно. И потому его бытие — не движение, а присутствие.
Он не идёт к людям — люди приходят к нему. Он не ищет любви — он является центром притяжения. Он не строит отношения — он есть отношение.
Его неподвижность — это не ограничение, а форма включённости.
VI. Смерть как возвращение в структуру
Когда Журавлёв говорит о своей миссии Проводника, он не описывает загробную иерархию. Он описывает функцию сознания, которое завершило цикл.
Тот, кто ломал тела, приходит в мир в сломанном теле. Тот, кто причинял страх, приходит в мир, чтобы страх преодолеть. Тот, кто разрушал, приходит, чтобы создавать. Тот, кто отнимал жизнь, приходит, чтобы проводить в смерть без страха.
Это не наказание и не награда. Это — замыкание структуры, возвращение к целостности.
Смерть для него — не переход. Это — возвращение в форму, из которой он вышел.
VII. Главный смысл: человек как место, где мир чинит самого себя
История Журавлёва — это не история страдания, не история подвига и не история святости. Это — история самовосстановления мира через человека.
Человек — это точка, где мир может исправить свои разрывы. И иногда для этого требуется тело, которое само является разрывом. Иногда — судьба, которая сама является швом. Иногда — жизнь, которая сама является молитвой.
Журавлёв — не пример для подражания. Он — пример того, как мир исцеляет самого себя через человеческую форму.
***
https://blog.cassiopeia.center/grigorij-zhuravlyov-ikonopisec-bez-ruk-i-nog-obshc
#773 Григорий Журавлёв. Иконописец без рук и ног. Общение с Духом в прямом эфире с Ириной Подзоровой.
00:00 Начало видео.
00:01 Заявление Максима Русана.
18:32 Приветствие. Солнечное затмение.
Ирина: Здравствуйте, дорогие друзья. Всем добрый день. Я вас всех приветствую. Меня зовут Ирина Подзорова. Я являюсь контактёром с внеземными цивилизациями, с Духовным миром, с тонкоматериальными цивилизациями. Я действительно передаю информацию на том уровне, на котором я передаю. В том числе у нас есть видео научного характера, технического характера, где люди с высшим образованием задавали вопросы моим кураторам. Собственно говоря, многие уже видели эти видео.
Кстати, с минуты на минуту на территории, по крайней мере, Европейской части России начнётся очередное солнечное затмение, которое в эзотерических кругах называется «Вход во врата Эры Водолея». То есть это – продолжение нашего перемещения в новую эпоху существования человечества, которая названа «Эра Водолея».
Водолей отвечает как раз за познание иных миров, за контакты с ними и вообще за всё новое. Потому что зодиакальным знаком Водолея управляет планета Уран – планета преобразований, революций и, конечно же, открытий. Так что я желаю вам открыть для себя новое направление своей жизни, которое приведёт вас к счастью, изобилию и здоровью.
20:17 Представление Духа Григория Журавлёва.
Ирина: И сегодня с нами присутствует невоплощённый Дух. Он сам пришёл из Духовного мира. Он сейчас не воплощён. Это Дух, которого в последнем его воплощении звали Григорий Журавлёв. Он готов отвечать на вопросы и приветствует всех.
Максим: Я приветствую тебя, Григорий. Как я могу к тебе обращаться, скажи, пожалуйста?
Максим: Я тогда буду обращаться: «Григорий».
Ирина: Его все так звали – Гриша.
(Григорий) По имени-отчеству меня называли люди, но очень мало. В моём селе, где я жил, меня называли Гриша в основном. Но можешь Григорием, если хочешь.
Ещё раз хочу всем напомнить, дорогие друзья, это иконописец.
Максим: Скажи, в каком году ты родился?
Ирина (Григорий): Было 2 мая 1858.
Максим: В какой семье ты родился? Расскажи о своём детстве, о твоих родителях. Кто они были?
Ирина (Григорий): Они были зажиточными крестьянами, у которых была в собственности мастерская по изготовлению деревянных изделий. Отцу там поступали заказы. А мама была домохозяйкой, но она ему помогала: красила эти изделия и даже рисовала.
(Ирина) Показывает, что она тоже умела рисовать. По крайней мере, я сейчас вижу её с кисточкой в руках.
(Григорий) Профессия в современном названии – это столяры, которые делают различные деревянные изделия. Не только столы, стулья и мебель, а игрушки, посуду. То есть изготавливают изделия из дерева на заказ. Плотники, столяры – вот такие.
Максим: Были ли у тебя братья и сёстры?
Ирина (Григорий): У меня был один старший брат и две младшие сестры. Один брат ещё был, но он умер в детстве.
Максим: Получается, ты третий ребёнок в семье или четвёртый?
(Ирина): Показывает, что эти сёстры были младше, а этот брат был старше.
Максим: Если две сестры младше, значит, ты третий?
Ирина (Григорий): Нет. Брат, я, сестра, брат, сестра.
(Ирина): Как-то так показывает сейчас.
23:50 Отношение родителей к болезни Григория.
Максим: Скажи пожалуйста, а когда ты родился, как отнеслись родители к твоему рождению? Ты же родился без рук и без ног, получается?
Ирина (Григорий): Нет, у меня были руки и ноги, только они не поднимались (показывает: ДЦП, частичный паралич). Сами они присутствовали, но была атрофия мышц.
Максим: Они сами присутствовали в нормальном виде или они были атрофированы тоже (маленькие)?
Ирина (Григорий): Они были маленькие за счёт того, что там практически не было мышц.
(Ирина): Такие тонкие показывает. Тонкие и короткие, как недоразвитые.
(Ирина): Ноги короткие, он мне сейчас показывает. Они есть, но такие укороченные. И руки тоже такие короткие. Показывает, что они вот так приподнимаются в плечах, как крылья такие.
(Григорий): А ноги были... Когда я был маленький…
(Ирина): Он мне сейчас показывает свой образ, что маленький лежит, плачет и даже не может их поднять. То есть они у него лежат, как плети, как будто нервные сигналы не проходят туда по позвоночнику. Как ДЦП, у нас такое есть. И такой спазм тела. Он лежит в одном положении и плачет.
(Григорий): Когда я родился, это было уже заметно. Когда мама меня взяла, она поднимала одну мою руку, а она падала (показывает), ногу и видела, что я ими не шевелю.
Она обратилась… Был такой в селе… Было достаточно крупное село. Это была Самарская область. Недалеко от Самары, в районе где-то 60 километров (показывает).
(Ирина): Показывает мне сейчас деревенскую жизнь. Какие-то лошади с телегами ездят.
(Григорий): И вот на эту лошадь с телегой она села и поехала к врачу.
(Ирина): Показывает: земский доктор. По крайней мере, он так называет. То есть относящийся к земству.
(Григорий): И он посмотрел меня, ещё маленького, и сказал, что я никогда не буду ходить, не буду ничего держать руками и что я вообще скоро погибну (показывает), и не доживу даже до пяти лет. Потому что у меня серьёзная болезнь, которая передаётся по наследству. Так он сказал моей маме.
Мой брат был ещё маленький, ему было четыре года, и они рассчитывали, что я буду ему помощником в семейных делах. То есть чтобы нам передать своё семейное столярное дело. Но это не исполнилось, и поэтому мама впала в отчаяние. Даже на некоторое время у неё пропало молоко, она отказывалась меня кормить, вставать ко мне. Она просто лежала на кровати и даже не вставала, чтобы меня перепеленать.
Потом, в один вечер голос беса ей сказал, чтобы она покончила жизнь самоубийством вместе со мной. Она взяла меня на руки и пошла к запруженному участку на реке, чтобы вдвоём со мной утопиться.
Но меня спас отец моего отца, то есть мой дедушка (показывает его). Он её увидел, проследил за ней, побежал и остановил буквально у самой воды. Она плакала, говорила, что не будет жить, ни я, ни она. А он пообещал ей, что будет сам обо мне заботиться. Она передала ему меня. Он меня взял на руки.
(Ирина): Показывает эту сцену, что он её уговаривает, а она от него вырывается. И он говорит: «Не надо этого делать, я сам буду о нём заботиться».
29:20 Место рождения и друзья Григория.
Максим: Спрашивают, какая это деревня была, в которой ты родился? Как она называлась?
Ирина: «Атава» – я так слышу. Собственно говоря, там уже написали. Немножко по-другому, но так передаёт Дух. Так как у меня нет в памяти, он передаёт... Там же не звуками слышишь, а мыслеформами.
(Читает из чата) «Утёвка», по крайне мере, называют. Здесь написали.
Максим: Дорогие друзья, у нас есть нюансы передачи информации через контактёра.
Ирина: Сейчас я объясню. Потому что слышишь не звуки – воспринимаешь мыслеформы.
Максим: Да, кстати, по поводу Брюллова. У нас в Москве было выступление с общением с Духом Мандельштама. Когда журналистка спросила, был ли он знаком с Брюлловым… Ребят, я вам скажу так: это был вопрос с подвохом. Он был лично знаком с другим Брюлловым. И плюс ко всему, он знаком в Духовном мире с Брюлловым лично.
Ирина: Мы его уже спросили. Он восхищался, увидев его картины. А сам Брюллов был уже в Духовном мире. И когда он сказал: «Какой хороший художник», - его энергия любви пошла в Духовный мир к Брюллову. Он обратил на это внимание и пришёл к невоплощённой части, то есть к Высшему Я Мандельштама, и они стали дружить. Они дружили, действительно, на духовном уровне, это правда. Ну и сейчас дружат.
Максим: Скажи, пожалуйста, с кем больше всего ты дружил в детстве?
Ирина (Григорий): У меня было много друзей – соседских мальчишек.
(Ирина): Показывает, что, когда он был маленький, он лежал, полусидел, вот так облокотившись на стену дома. Вокруг него бегают дети, и он им что-то говорит. Несмотря на то, что он не двигался, он очень хорошо разговаривал. Показывает, что у него развитие речи было даже быстрее. То есть он с ними говорил, рассказывал какие-то шутки. Показывает, что он был очень весёлый.
(Григорий): Я был радостный от того, что я жив, от того, что я вижу солнышко, от того, что я вижу травку, от того, что я могу ко всему этому прикасаться. Я был очень благодарен своим родителям, что они оставили меня в живых. Потому что я понимал, какой обузой я для них являюсь.
Максим: Да, это очень сильно – не обидеться на жизнь, не обидеться на то, что жизнь не дала тебе таких же привилегий, как и другим детям.
32:45 Уровень воплощения. Причины больного тела.
Максим: Скажи пожалуйста, с какого духовного уровня ты воплотился?
Максим: С шестого? С демонического уровня?
Максим: Что привело тебя на этот уровень в предыдущем воплощении?
Ирина (Григорий): В предыдущем воплощении я воплощался в средней части Германии.
(Ирина): Показывает, что недалеко от города Мюнхен. Сейчас, по крайней мере, я вижу.
(Григорий): Да, это название города, которое есть в памяти Ирины (ближе всего было). Я там воплощался в конце XIV века. Я был монахом (показывает мужчину) и участвовал в инквизиции. Я пытал людей, поэтому ушёл на шестой уровень.
Максим: Скажи, пожалуйста, то, что ты родишься в таком теле, в Духовном мире ты знал? Ты выбирал такое тело?
Ирина (Григорий): Я знал, что это последствия моих действий в предыдущей жизни, где я упал на шестой уровень. Потому что я в этой жизни воплотился с 16-го, а понизился до 6-го. Меня звали Генрих.
Я в молодом возрасте поступил в монастырь. Стал ездить по разным европейским городам и участвовать в инквизиции. Я пытал женщин и мужчин, чтобы они признались в ереси, в колдовстве. В том числе я ломал им руки и ноги. Моё состояние тела было последствием того, что я ломал тела других. То есть это карма.
Ирина (Григорий): Я, когда попал на шестой уровень, ужаснулся тому, что там происходит. Я попал в место (огромное поле), где постоянно горели костры. Я постоянно видел сжигаемых людей и слышал их крики. Ко мне пришла моя мама.
(Ирина): Уже Генриха. Сейчас я объясню, чтобы люди понимали, потому что он говорит «моя мама», но это – мама не Григория, а Генриха.
(Григорий): Дух моей мамы достиг ангельского 17-го уровня. И он стал меня уговаривать, чтобы я снова воплотился и вернулся к Богу. Я сначала не верил, что Бог может такое простить. То есть что может меня принять, несмотря на такую жестокость. Но всё же, когда она сказала, что Бог принимает всех при истинном покаянии, в моём духовном сердце затеплилась надежда. Я мысленно обратился к своим Ангелам-Консультантам (их у меня двое) с просьбой о помощи.
Я стал к ним обращаться и говорить: «Помогите мне выйти отсюда». Сразу же появился Свет, с 22-го уровня спустился Ангел-Консультант. Было видно, что он стоит на расстоянии, чтобы его Свет меня не обжигал, но он со мной разговаривал, держался очень учтиво и испытывал ко мне много сострадания.
Я стал изливать ему беды и горести своего сердца. Если бы у меня было физическое тело, я бы упал ему в ноги и стал плакать. Такое у меня было состояние. Я хотел плакать, рыдать и каяться перед Богом за то, что я понизил свой уровень и за то, что я мучил столько людей.
Но Ангел увидел моё состояние и сказал: «Всё исправимо. Для того чтобы тебе повысить свой уровень, нужно выбрать следующее воплощение». Мы с ним начали рассматривать варианты, и все они предусматривали жизнь в теле, повреждённом болезнью. Так как это было способом искупления моих грехов. Потому что через страдания нужно было понять чувства тех людей, которых я лишал подвижности и которым причинял боль. Только через принятие именно такого тела я мог избавиться от кармических узлов, что мне удалось.
Ирина (Григорий): Да, я прожил в этом теле, зато мне удалось выйти не только с шестого уровня, но и повысить свой уровень.
Максим: И до какого уровня ты повысил его?
Ирина (Григорий): Сейчас я нахожусь на 21-м уровне.
Ирина: Показывает, что он скачок совершил из шестого до 21-го. Можно сказать, из демона в Ангелы сразу.
(Григорий): Но это даже не благодаря картинам, это благодаря моему принятию тела.
39:41 Разница в ощущениях шестого и двадцать первого уровней.
Максим: Скажи, пожалуйста, какая разница в ощущениях на шестом уровне и на двадцать первом уровне?
Ирина (Григорий): Сейчас я объясню. Это как разница между пребыванием в самой глухой тюрьме и темнице и пребыванием в прекрасном райском саду, где у тебя множество друзей и любящих сердец, и ты видишь свет солнца каждый день.
Максим: Да. Это серьёзная разница.
Максим: Да. Скажи, пожалуйста, а какой уровень ты планировал, когда сюда шёл?
40:35 Забота близких о Георгии.
Максим: Травкин верил в твой талант. Почему так быстро закончилось обучение под его наставничеством?
Ирина (Григорий): Он меня научил всему, что мне было необходимо. А дальше мне нужно было развиваться самому, потому что я был болен и не мог у него дольше находиться. Так как мне нужно было жить дома, чтобы меня поддерживали мои родственники: мама, сёстры и брат.
Максим: То есть ты был зависим от...
Ирина (Григорий): В основном мама. Когда я вырос, она уже приняла меня. Сначала, как я уже сказал, она меня не принимала. Даже дедушка меня воспитывал, он меня кормил. Она сама из себя давала молоко, и он мне его давал. Он за мной ухаживал, она очень редко ко мне подходила. А потом, со временем, она приняла. Папа тоже подходил, но он же работал в мастерской, и у него было мало времени.
Ирина (Григорий): Сёстры были младше и не могли в должной мере ухаживать. Хотя, уже когда им было 4-5 лет, они со мной играли (показывает). А брат, да, конечно, за мной смотрел. Был моей, так сказать, «няней». Ну как нянька? Он помогал дедушке.
42:19 Задачи Григория на воплощение. Влияние прошлых воплощений на занятия живописью.
Максим: Какие вообще задачи ты выбрал на это воплощение?
Ирина (Григорий): Принятие тела, смирение перед Богом. И простить себя (показывает). Потому что у меня была не только жестокость в сердце, которую я развил, когда я пытал людей, допрашивал их. Я специальными приспособлениями ломал руки, ноги. Накладывал железные раскалённые печати, чтобы клеймо наложить. Между прочим, на людях я это делал.
Максим: Жестоко очень. Скажи, пожалуйста, как ты вообще начал заниматься живописью? Что сподвигло тебя к этому?
Ирина (Григорий): Я сейчас рассказал, по какой причине я воплотился в этом теле с сильно ограниченными возможностями. Что касается моей художественной способности, то есть способности рисовать, она была вложена в меня из прошлых воплощений, которые были до Генриха. Всего у меня было 2577 воплощений.
Ирина (Григорий): В разных мирах.
Ирина (Григорий): Причём они были на разных планетах, в разных галактиках. И вот то, что у меня сейчас в последнем воплощении проявился художественный талант, эти таланты были в одном художнике, но он не жил на Земле. И он не жил на планетах Межзвёздного Союза и вообще в галактике Млечный Путь. Это была планета, находящаяся в другой галактике, в созвездии Девы. Она находится очень далеко. Около 15 млн. световых лет от галактики Млечный Путь. Там есть цивилизация (показывает существ, чем-то похожих на рептилоидов, но у них несколько конечностей, как у осьминогов).
И вот там, в этой цивилизации, я был как раз тем, кто изображает. То есть я был там художником. Там, правда, есть некоторые нюансы в написании картин, там свои инструменты. Но именно оттуда я взял талант изображать, то есть художественный тип мышления и способность переносить образы на бумагу. Для этого нужен особый тип мышления и понимания пространственных форм. И я взял перед воплощением, сознательно вложил в свою Душу (в ту часть, которая воплощается) эти таланты. А когда Душа соединилась с телом, её кармические узлы повредили зачатки основных чакр, отвечающих за движение: первой и четвёртой чакр. И от этого у меня был частичный паралич нижних и особенно верхних конечностей.
Ирина: То есть это его кармические узлы. Это не по роду ему. Врач сказал, что это наследственное по роду. Но это было не так. Это повреждение было не наследственное, то есть не из-за родовой кармы, а именно из-за его личности. То есть по наследству родители это не передали.
46:47 Состояние радости как благодарность за жизнь.
Максим: Всё-таки как ты начал заниматься иконописью, живописью вообще? То есть откуда это пришло? Как это пришло?
Ирина (Григорий): Я уже был подростком (это было позже). Вначале, когда я был ещё маленьким ребёнком, как уже сказал, я много времени проводил во дворе, на улице.
Но так как я не мог бегать и играть со всеми своими друзьями, которые целый день проводили в движении, бегали туда-сюда, прыгали, лазили по деревьям, по заборам (я не мог этого сделать, хотя мне очень хотелось), у меня, когда я был в детстве, пришло желание из моего Духовного сердца, в котором была заложена эта способность, в рисунках передать, как они бегают, и вообще всю красоту окружающего меня мира. Потому что я лежал, смотрел на мир, и меня всё восхищало (показывает, как его радует, что он вообще на это всё смотрит).
Я понимал, что я мог быть мёртвым, меня могли убить при рождении, я мог умереть при рождении или меня могли убить родители. Ну как убить? Избавиться от меня. Потому что я понимал, что я отличался от других детей. И я думал тогда, в детстве, что моим родителям стыдно за меня, что их все осуждают за то, что я у них неполноценный.
Они были верующие, ходили в церковь. К нам приходил священник. И я слышал, что некоторые взрослые (показывает, что семья была достаточно дружная, дружила со многими людьми) … Как я уже говорил, приходили заказчики, приходили друзья семьи (показывает каких-то бабушек или женщин, которые приходили к матери).
И я слышал разговоры взрослых. Они не предназначались для моих ушей. Но я был во дворе и слышал, как они обсуждали, находясь недалеко от меня, что сочувствовали моей маме. И проскользнула такая фраза, что тебя Бог наказал таким ребёнком. Я долгое время считал, что я – наказание для своих родителей, поэтому я перед ними виноват за то, что они подвергаются таким... ну не насмешкам (никто в глаза не насмехался), но такому снисходительному отношению. Как будто их жалеют.
И из-за этой причины я радовался, что меня оставили в живых, что меня не отправили куда-то в «дом» (при монастырях были специальные дома, где ухаживают за больными). То есть не отказались от меня. Я очень любил своих родителей и был им благодарен за то, что они меня оставили у себя.
50:36 Первые рисунки и первые учителя.
Ирина (Григорий): И мне пришла мысль изображать всё, что я вижу, чтобы сохранить это для того, чтобы наслаждаться этим после того, как время этого события пройдёт. Я очень быстро понял скоротечность времени. Но так как я не мог двигать пальцами и держать инструменты для рисования, я был во дворе, и инструментом для рисования была палочка. Я рисовал ею на песке, зажав её во рту (показывает, как переворачивается на живот, берёт палочку, зажимает её губами и на песке начинает изображать).
Я смотрел на животных, на насекомых, на растения и на людей и повторял эти линии. И у меня получалось так, что подходили ко мне ребята, и даже звали взрослых, и говорили: «Посмотрите, как у него получилось!» Меня все начали хвалить за то, что я без рук изображаю зубами эти рисунки, даже просто на песке.
А уже позже со мной познакомился учитель школы, который увидел эти мои рисунки и сказал: «У него способности, и я буду его обучать». Мне на тот момент времени было лет 8-9 – такой возраст. Я стал проситься у родителей, чтобы они меня носили в школу, но они не могли этого делать.
Меня стал туда таскать дедушка. Школа была достаточно далеко. Он меня сначала таскал на своей спине (я не мог ходить), а потом папа с дедушкой сделали тачку с деревянными колёсами, и меня на ней возил дедушка. И также он меня часто возил в храм. И когда я находился в храме, я молился Богу, благодарил за то, что я жив, и просил Его научить меня, что мне делать в таком положении моего здоровья.
53:15 Духовные контакты Григория.
Ирина (Григорий): Я чувствовал прикосновение невидимых рук, которые меня гладили. Я видел Свет, который исходил от икон, от купола храма. Но в том возрасте я ещё не понимал, что это. Я это принимал как прикосновение Божественной Любви.
А когда я стал постарше, мне стали приходить образы от Иисуса Христа, от Архангела Рафаила, от Архангела Уриила. Я часто с ними общался. Я был их контактёром, говоря современным языком (показывает, как ему приходят образы и от Богородицы, и от Архангелов, и от Иисуса Христа).
Максим: А почему ты был их контактёром? Потому, что твои вибрации уже соответствовали их вибрациям?
Ирина (Григорий): Потому что их призывал, да. Потому что я им молился, я в них верил, я их любил. И поэтому мои вибрации соответствовали. Я вам сейчас объясню. В Духовном мире всё находится рядом. Не нужно куда-то идти и с кем-то встречаться. В Духовном мире, как только вы вспомнили о ком-то, обратились к нему, он уже смотрит на вас. Ему не надо лететь из одного места в другое, чтобы вас увидеть. Вам нужно просто настроиться в сознании.
Ирина (Григорий): Что значит так же и здесь?
Максим: В материальном мире. Если я подумаю, допустим, для того, чтобы настроиться на Архангелов, они, получается, всегда рядом со мной?
Ирина (Григорий): Как только ты на них настроишься, подумаешь о них, не просто подумаешь: «Вот есть такой Архангел», - а к ним обратишься, они это сразу же почувствуют и переместят своё внимание на тебя. И это внимание настроит их на тебя. И да, они рядом с тобой.
Максим: А если я по уровню своих вибраций нахожусь ниже, чем эти Архангелы, как я их могу услышать?
Ирина (Григорий): Если ты ниже, они всё равно будут с тобой. Но твои блоки, если ты ниже, могут заслонить тебя от их Света и от их информации. И ты можешь их услышать неправильно, искажённо или только обрывочно, то есть какие-то обрывки. Либо ты можешь их услышать, но принять это за свои мысли. Это зависит от типа чувствительности.
Я хочу сказать, что ни Иисус Христос, ни Богородица, ни Архангелы никогда не отказываются общаться даже с самым великим грешником. Их Любовь направлена ко всем. И они находятся на таком уровне Любви и осознанности, что тем, кто пал низко, они посылают свою Любовь и внимание даже более, чем тем, кто находится на их уровне. Вспомните, как Иисус Христос сказал, что об одном грешнике, который возвращается к Богу, больше радости на небесах, чем о 99 праведниках. Это так и есть.
Максим: Я понял. Благодарю тебя.
57:25 Любовь к чтению. Помощь односельчанам.
Максим: Скажи, пожалуйста, кроме рисования, ты занимался какой-то другой общественной деятельностью? Может быть, сочинял музыку, стихи? Или ты только занимался рисованием?
Ирина (Григорий): Нет, я не писал музыку, стихи. Но, как я уже сказал, меня носили в школу, где я изучал чтение, письмо. Я научился писать. Так как у меня не работали руки, точно так же, как и рисовал, я писал, зажав карандаш (показывает карандаш, который пишет) зубами. И я научился достаточно быстро писать, кроме как рисовать. И я научился читать. Я всё время просил приносить мне книги.
(Ирина): Показывает, как ему постоянно дарили книги, учитель ему приносил, отец приносил. У него было много книг, и в том числе церковных. Показывает: Библия была, было сочинение святых отцов (священник приносил). И он целыми днями, когда не рисовал (ему нечего было делать), сидел и читал.
(Григорий): Очень любил читать. И когда я читал, я переносился в тот мир, который там описывался.
(Ирина): Показывает, что было развитое воображение.
(Григорий): Я читал и писал. Ко мне приходили соседи и даже жители села с других улиц, чтобы я написал для них какое-либо обращение к губернатору, к местным властям, потому что немногие были грамотными. Хотя мне было 11-12 лет, мне взрослые люди говорили: «Напиши за меня вот это» (какое-то прошение в разные инстанции). Я писал, и они это отправляли почтой. То есть они мне диктовали, а я писал.
Максим: Всё-таки как к тебе пришла идея либо как ты пришёл к тому, что ты начал рисовать иконы?
Ирина (Григорий): Потому что я часто был в храме. Я их видел, смотрел на них, когда шла служба. Меня сажали на стульчик возле стены храма, пока все стояли и пели. У нас был храм, сделанный из дерева. Там постоянно шли службы. Пахло ладаном и пчелиным воском.
И когда пел дьякон, люди, которые стояли в храме (не все, но очень многие), подхватывали пение молитв и вместе с ним пели. Службы многие знали наизусть, потому что часто ходили в храм. И пока все пели, я подпевал. Я тоже знал многие молитвы.
И я рассматривал иконы, рассматривал купол и хотел всё это нарисовать. Я просил тех святых, которых я любил, которым я молился, помочь мне нарисовать их образы для людей. Потому что я хотел быть проводником их энергий. И когда я рисовал каждую икону, в неё я вкладывал возможность общаться с энергией их Душ. Но это уже позже.
Максим: У меня сейчас такой вопрос возник. Если ты жил такой праведной жизнью, если ты рисовал иконы, если ты одухотворялся, то есть повышал свой духовный уровень, почему не 22-й, не 23-й, не 24-й уровень? Чего тебе не хватило, чтобы туда попасть?
Ирина (Григорий): Потому что на момент развоплощения я соответствовал именно 21-му. На 22-й, 23-й, 24-й нужна иная мера любви, другое её количество и другая её сила. Я этого ещё не достиг.
Не хватило мне, во-первых, времени. Я вышел из воплощения несколько раньше, чем запланировал. Там тоже были свои причины. Потому что была возможность как повысить ещё больше свой уровень, так и понизить из-за событий революции. И моё Высшее Я решило, так сказать, не рисковать уровнем и вывести меня из воплощения в 57 лет. Я не дожил до 58-ми. А я запланировал себе 62-63 года.
1:02:52 Роспись купола церкви.
Максим: Я знаю, что ты, держа кисточку в зубах, растирал себе язык, губы до крови. Это правда?
Ирина (Григорий): Да. Но это было не тогда, когда я картины рисовал, а когда меня позвали помочь расписывать купол уже в новой церкви, которую строили (показывает богатую большую новую церковь из камней). И меня позвали, чтобы я там помог нарисовать иконы на стенах.
Я сказал, что могу расписывать купол. И для меня специально сделали такое кресло, которое поднимали туда на тросе. Держали, потом за что-то завязывали, и я там находился в одном месте (подвешенный). Потому что я не мог лезть по лестнице. И там я рисовал. Меня поднимали на высоту 25-27 метров.
Ирина (Григорий): Потом спускали. Я там был несколько часов, рисовал. Потом я дёргал за верёвку, чтобы меня спустили. Я хотел пить уже, но у меня был такой спазм мышц, потому что я боялся выронить кисточку, боялся сделать ошибку. И у меня был такой спазм мышц, что я не мог их разжать. Мне просто прикладывали тёплый компресс, чтобы этот спазм отпустил.
Ирина (Григорий): Да. Я не мог сразу это всё расписать, потому что мне нужно было очень много всяких картин… Я этим занимался около семи лет.
Максим: Семь лет расписывал собор?
Максим: Что это был за собор? Как он назывался?
Ирина (Григорий): Его потом позже освятили.
(Ирина): Он мне говорит, в честь Троицы.
(Григорий): Тогда его решили делать в честь Троицы.
Максим: А хотелось ли тебе когда-нибудь в твоей жизни бросить заниматься живописью?
Ирина (Григорий): Нет. Я видел в этом призвание. Сейчас я про собор рассказал. А вообще я рисовал иконы. И не только иконы (показывает какие-то портреты людей, которые приходили), то есть заказы. Мне заказывали, я их тоже рисовал.
Мне за это тоже платили деньги. Я их передавал родителям, и они даже говорили: «Мы думали, что будем тебя содержать всю жизнь как беспомощного человека, а ты ещё и кормильцем нашим стал» (показывает: ему очень нравилось, что родители его так хвалили).
Максим: Как ты считаешь, можно ли избежать болезненной смерти здесь? И как это сделать? Наши зрители задают такой вопрос.
Ирина (Григорий): Избежать своей кармы невозможно. Можно только её смягчить своими добрыми делами, поступками и тем Светом Любви, который вы развиваете. Мучительная смерть тоже не случайна. Она даётся как возможность пройти через эти страдания для того, чтобы с их помощью осознать, что всё в мире совершается благодаря Божьей воле.
Максим: Ощущал ли ты присутствие кураторов тонкоматериального мира, то есть плазмоидов, Духовного мира, когда писал иконы?
Ирина (Григорий): Я ощущал присутствие, во-первых, той личности, которую я пишу, к которой я уже обращался, Иисуса Христа, Архангела Уриила, Архангела Рафаила и Богородицы.
(Ирина): Да, он ощущал присутствие.
(Григорий): И тех святых, кого я изображал.
Максим: А вот образ Иисуса Христа и Девы Марии тобой взят из других икон? Или это твоё личное воображение?
Ирина (Григорий): Моё личное восприятие Его образа.
Максим: А почему на некоторых изображениях они написаны в коронах?
Ирина (Григорий): Потому что они – Цари Вселенной. Ты же знаешь, что Иисуса называют «Царь царствующих и Господь господствующих»? Значит, над всеми царями, над всеми господами, над всеми людьми, независимо от того, богаты они или бедны, Он царствует.
Максим: Насколько я правильно понимаю, спрашивают, был ли у тебя контакт с Духовным миром? Да, конечно, я уже понял, что у тебя был контакт с Духовным миром.
1:08:27 Икона для цесаревича Николая.
Максим: И скажи, пожалуйста. Говорят, что цесаревичу Николаю ты передал свою икону, писанную зубами, по вразумлению Бога?
Максим: Что подразумевается в подписи «По вразумлению Бога»? Что это такое?
Ирина (Григорий): Иисус пришёл ко мне (показывает, что не во сне, а в состоянии между сном и бодрствованием). Я увидел Его образ, который благословил меня и сказал: «Напиши икону наследнику престола, – он ещё тогда был наследником престола, потому что правил его отец Александр III. – И напиши образ его небесного покровителя». А его небесный покровитель – это Николай Чудотворец (Николай Угодник).
Я взялся за эту работу. И мне пришла информация, что эта икона сохранит его жизнь от опасности. И действительно... Я передал её с губернатором нашего края, Александром, который часто приходил в наш дом. Мы были с ним знакомы.
Я попросил передать наследнику престола Николаю эту икону и сам написал на бумаге, что она от меня, что Бог передал мне написать эту икону для него. И написал, что у меня не работают руки и ноги, что я писал её зубами (показывает, что он об этом написал).
Губернатор действительно передал эту икону. Когда он поехал в Петербург, он специально поехал во дворец, удостоился приёма у Николая и передал ему свёрток с этой иконой. Александр потом, когда приехал обратно, рассказывал, что Николай развернул этот свёрток и был так тронут, что даже прослезился, прижал её к себе и передал ему за мою работу целых 100 рублей. В то время это – как сейчас 100 тысяч.
Ирина: Представь, наследник дал ему 100 тысяч за эту икону.
Максим: Мне кажется, это больше. Потому что там 5 рублей стоила корова, это –
20 коров.
Ирина (Григорий): Примерно по некоторым продуктам больше, по некоторым – меньше. Можно считать, что 100 тысяч.
Максим: А ты сам лично встречался с кем-нибудь из царской семьи?
Максим: А семейный портрет какой царской семьи ты написал: Александра III или Николая II?
Ирина (Григорий): Никакого я не писал.
Максим: Не писал ты семейные портреты, да?
Максим: Как вот ты как иконописец выбирал, чью икону ты будешь писать следующей?
Ирина (Григорий): По желанию своего сердца. Или приходила информация, как с иконой Николая Чудотворца для Николая. Мне приходила информация, к примеру, от Богородицы. Например: «Напиши такую-то икону» (показывает, что он написал много икон Богородицы).
Или как с Кириллом и Мефодием. Когда в очередной раз отмечали праздник Крещения Руси, мне пришла информация: «Напиши образ тех святых, которые перевели Библию на церковнославянский язык». И я написал Кирилла и Мефодия.
1:13:27 Рекламный блок проекта «Кассиопея».
1:14:25 Количество написанных работ. Мученик Христофор.
Максим: Скажи, пожалуйста, сколько картин ты вообще написал за свою жизнь?
Ирина (Григорий): Несколько сотен (показывает: очень много). Точные цифры даже я не помню.
Максим: А какая из твоих работ самая любимая для тебя лично?
Ирина (Григорий): Я не могу отвечать на такие вопросы. Я так их не делю.
Ирина (Григорий): Да, конечно.
Максим: Скажи, пожалуйста, знаешь ли ты что-то о святом мученике Христофоре, об этом Духе, его воплощении?
Ирина (Григорий): Их было несколько. Уточни, о каком.
Максим: Это тот, который собакоголовый Христофор.
Ирина (Григорий): Только общую информацию. Я знаю, что так изображался представитель иной цивилизации. У меня есть эта информация, но подробности я не изучал.
1:15:30 Об опасностях в детстве. Отношение к отчаянию.
Максим: В твоём кратком жизнеописании говорится, что когда-то в детстве, во время прогулки, тебя чуть не унёс орёл. Был ли такой случай в твоей жизни?
Ирина (Григорий): Не такой был. Просто на меня, когда я был на реке, налетели коршуны, ястребы, так как я лежал неподвижно, хотели разорвать моё тело. Я стал кричать, и мои друзья, которые это увидели, их прогнали. Никто меня никуда не поднимал.
Максим: Тебя когда-нибудь в жизни посещало отчаяние?
Максим: У тебя не было такого в жизни, чтобы тебя посещало отчаяние?
Ирина (Григорий): От чего оно меня посетит? Я мог не родиться вообще и не получить возможность поднять свой уровень. Я мог не родиться и не увидеть этот мир. Я мог погибнуть ещё в утробе матери. Я мог погибнуть, когда она хотела меня утопить.
Множество Духов не смогли воплотиться и остались в Духовном мире ожидать следующего воплощения из-за решений родителей. Множество детей подвергаются мучениям в своей семье. Их бьют, их унижают, их лишают пищи, выгоняют из дома от собственных родителей. А я жил в любви, я жил в понимании, я жил в постоянной помощи от других людей.
От чего мне впадать в отчаяние? Что у меня не было возможности двигать руками и ногами? Зато у меня была возможность рисовать Бога, который сотворил весь мир и меня таким, какой я есть.
Максим: Скажи, пожалуйста, смог ли ты в своём воплощении создать семью либо познакомиться с девушкой, которая тебя бы поддерживала всю жизнь?
Максим: То есть ты всю жизнь был один?
Ирина (Григорий): Ну как один? Я же сказал, что у меня были семья, друзья. Как ты понимаешь «один»? Если человек без партнёра, он уже один?
Максим: Своя собственная семья.
Ирина (Григорий): Моя семья – моя мама, мой отец, мой брат и мои сёстры – и те люди, которые приходили к нам, – это тоже семья, это семейный эгрегор, моя собственная семья.
Если человек не вступает в контакт с противоположным полом, это не значит, что он одинокий. Тот, кто с ним вступает в этот контакт, он, наоборот, может одиноким себя чувствовать, а тот, который не вступает, он может себя чувствовать в центре общества людей. Это всё от ощущений зависит, от открытости этого человека миру. Я не считал себя одиноким.
Максим: Скажи, пожалуйста, был такой момент, когда ты жил один, без семьи, без мамы?
Ирина (Григорий): Нет. Как я мог жить один? У меня брат был. Даже если мы куда-то уезжали, со мной постоянно был брат.
Максим: То есть ты всю жизнь был под чьим-то присмотром, правильно я понимаю?
Ирина (Григорий): Не под присмотром, но под заботой. Обо мне кто-то заботился, да.
1:19:32 Выход из воплощения. Встреча с Богородицей.
Максим: Опиши, как ты вышел из воплощения? Какие были чувства, какие были ощущения, где ты находился в этот момент времени?
Ирина (Григорий): Дома, в селе под Самарой. Один из посетителей общался со мной, и я от него заразился туберкулёзом. Я заболел. Я кашлял, у меня были слабость, температура. В это время у меня были заказы, мне платили деньги, даже большие деньги зарабатывал (показывает).
Приехал очередной заказчик, помещик, и заказал для своего поместья икону Божией Матери. Он сказал: «Напиши не в каком-то стиле, как Семистрельную или Троеручицу, а просто как ты её сам видишь. Я заплачу тебе деньги». И дал мне аванс. Я стал заниматься этой работой.
Но я чувствовал сильную слабость – мне было тяжело держать кисть, у меня болела голова, у меня был постоянный кашель. При кашле я ронял кисточку на пол, и всё начиналось сначала. Мне сёстры помогали, поднимали её, мыли и снова давали.
Я мог целыми днями лежать в кровати, не было сил заниматься рисованием. Прошли уже сроки сдачи иконы. Приехал помещик и был недоволен тем, что я не выполнил работу, сказал: «Я тебе дал аванс, а ты не выполнил работу». Он не грубо, но достаточно жёстко разговаривал. Я оправдывался, просил прощения. Я оправдывался, что я заболел. Он сказал: «Ну хорошо, я помолюсь о твоём выздоровлении. Закончи эту работу. Когда приехать?»
Я понимал, что это – не его проблема. Он заплатил, значит, должен получить работу. Я у него выпросил ещё две недели. Он сквозь зубы сказал: «Хорошо». Я ещё раз попросил прощения за задержку. Он кивнул, вышел.
Но я не успел её закончить. Через три дня мне стало совсем плохо. Я уронил кисточку в очередной раз, стал кашлять и увидел, что при кашле по моему подбородку течёт кровь. Мне было тяжело дышать (показывает, как хрипит и задыхается). На мои хрипы прибежали сёстры. Стали мне давать воды. Положили меня на кровать, подставили подушки.
И я впал в бессознательное состояние, как сон. Но это было похоже на обморок. Потом я пришёл в себя. Мне дали еду (показывает, как с ложки кормят). И я сказал, что полежу и снова встану, буду заниматься этой иконой.
Стал просить Богородицу, чтобы она мне дала силы закончить её. И вдруг я увидел её образ уже перед собой. Она встала передо мной во весь рост, и я услышал её слова: «Мой сын, этот помещик, который тебе заказал работу, не достоин увидеть её. Ты не закончишь её. Ты скоро пойдёшь к моему Сыну». Я сказал: «Пусть будет воля Бога, как Ему угодно».
Потом я уснул и на следующую ночь я вышел из воплощения во сне. То есть я уснул, а проснулся уже в Духовном мире на 21-м уровне. Там всё сияло, меня встречали Ангелы. Я не помню перехода из тела, потому что это было во сне (показывает, что не закончил икону, она так и осталась у него там стоять).
А когда я стал молиться и просить Богородицу дать мне силы, я не просил у неё исцеления. Потому что просить исцеления, когда его нет, – для меня это значило не полностью принимать волю Бога. Я просил всего лишь силы для того, чтобы закончить то, что я обещал.
Вообще, дорогие друзья, всегда стремитесь к тому, чтобы исполнять свои обещания. Потому что, если вы их даёте, это приравнивается к обету перед Богом. Если вы их не исполняете, это превращается в ложь. И эта ложь притягивает к вам людей, которые будут обманывать вас. Это будет круг кармы.
1:26:14 Что такое счастливая жизнь.
Максим: Что бы ты хотел пожелать всем людям, которые имеют руки и ноги, но считают, что у них несчастливая жизнь?
Ирина (Григорий): Такие люди считают, что у них несчастливая жизнь, потому что они не чувствуют Любовь Бога к себе и не любят себя сами, и не любят Бога и других людей.
Дорогие друзья, помните, что, хоть с руками, с ногами, хоть без них, ничто не может дать истинного и полного счастья, кроме Любви: Любви к миру, Любви к Богу, Любви к людям и к самому себе, в том числе к своему телу, к своим потребностям. И если к кому-то нет любви, то счастья будет мало или вообще его не будет.
Если у вас нет счастья, если вы считаете свою жизнь несчастливой, – это явный признак того, что в вас мало любви. Развивайте любовь, и вместе с любовью придёт счастье. Счастье не приходит просто так. Оно приходит как награда от Бога за уподобление Ему, помните об этом. Счастье – это Его энергия. Её нельзя просто взять, купить в магазине за деньги. Или купить любовь. Не получится. Ни счастье, ни любовь не продаются. Вы можете только развить это сами.
Максим: Григорий, спасибо тебе огромное.
Скажи пожалуйста, а тебя кто-то ещё приглашал на эфиры?
Ирина (Григорий): На эфиры – нет.
Максим: То есть мы первые, кто это сделал?
Ирина (Григорий): Да. И я благодарю.
1:28:25 Работа на двадцать первом уровне.
Ирина (Григорий): Я сейчас на 21-м уровне и занимаюсь тем, что я провожу Духов на воплощение и встречаю их после воплощения. Они бывают в разных состояниях. В некоторых случаях я прихожу к человеку, когда он ещё не умер, но находится при смерти, и жду, пока он расстанется с телом. И чувствую его эмоции и чувства в этот период.
Очень многие боятся смерти, очень многие боятся оставить земную жизнь. И часто боятся не за себя, а за своих родственников, которых оставляют здесь, за своё дело, которое оставляют здесь.
Дорогие друзья, это всё признаки недостаточного доверия Богу. Если вас Бог призывает, Он о ваших родственниках и о вашем деле позаботится сам. Отпустите всё и идите к Отцу в этот момент. Я вам как Проводник говорю, переход будет легче (смеются).
Максим: Григорий, ещё раз говорю спасибо.
1:29:37 Рекламный блок проекта «Кассиопея».
Ирина: Благодарю Григория. Очень интересно. Посылаю Свет своей Любви. Благодарю Максима за интересные вопросы. Благодарю своё Высшее Я за помощь в этом контакте, в передаче информации. Благодарю своих кураторов, которые сделали возможными с помощью чипов эти контакты, сделали их более осознанными.
Благодарю вас, дорогие друзья, за то, что вы с нами. Посылаю вам Свет своей Любви. Помните, что мы существуем для того, чтобы помогать вам идти к Богу, развивать в себе Любовь. Помогать – не делать это за вас и в то же время делать всё, чтобы вы делали это сами.
Максим: Да. Если у вас болеет тело, обязательно идите лечиться в поликлинике. А если болеет Душа, можете ходить в церкви, можете ходить в мечети, можете ходить туда, куда зовёт вас ваша Душа. И если вы в нас не верите, то мы в вас всё равно верим. (смеются) До новых встреч!
Ирина Подзорова – контактёр с внеземными цивилизациями, с тонкоматериальными цивилизациями и с Духовным миром;
Максим Русан – руководитель проекта «Кассиопея» и Центра Духовного и Физического Развития;
невоплощённый Дух Григория Журавлёва – русского художника, иконописца.
Сообщения
