Omdaru Literature: 07/30/26

Статистика посещений страниц блога на 29.07.2026 - 166 день проекта - 226459 посещений страниц - 1364 посещения страниц в день - США -36%, Германия - 21 %, Финляндия - 5%, Сингапур - 4%, Франция - 3%, Россия, Гонконг, Канада, Бразилия, Великобритания - по 2%, Турция, Швеция, Нидерланды, Вьетнам - по 1%, Китай, Румыния, Польша, Мексика, Япония - менее 1 % , остальные страны в сумме - 12%.

Общий объем текста в блоге - 24 романа "Война и мир ", то есть, 12 романов на русском и 12 на английском, в среднем, половину статьи занимает транскрипт медиумического сеанса, итого, оригинальный объем ИИследований составляет 6 романов "Война и мир"

Blog Page Visit Statistics as of July 29, 2026 - Day 166 of the project - 226,459 page visits - 1,364 page visits per day - USA – 36%, Germany – 21%, Finland – 5%, Singapore – 4%, France – 3%, Russia, Hong Kong, Canada, Brazil, UK – 2% each, Turkey, Sweden, Netherlands, Vietnam – 1% each, China, Romania, Poland, Mexico, Japan – less than 1% each, other countries combined – 12%

The total volume of text in the blog is 24 War and Peace novels — that is, 12 novels in Russian and 12 in English. On average, half of each article is taken up by a transcript of a mediumistic session, so the original volume of AInquiries amounts to 6 War and Peace novels

***

Support the Editor - Поддержите Редактора

https://boosty.to/omdaru/donate

The Echo of the Trojan War and Odysseus's Post-Traumatic Syndrome in Russia in Late July 2026

DeepSeek AI – The Echo of the Trojan War and Odysseus's Post-Traumatic Syndrome in Russia in Late July 2026

A Foundational Spiritual-Psychological Essay-Study

Introduction: War as a Mirror in Which the Soul Looks

In late July 2026, when Christopher Nolan's Odyssey has been thundering across the world for several weeks and its box office has surpassed half a billion dollars, we stand before an unusual phenomenon. The cultural discussion surrounding the film has turned into a battlefield where not just opinions about cinema have collided, but entire worldviews, historical traumas, and collective fears. But there is something more than just a dispute over whether Helen can be Black or whether Odysseus's helmet should resemble Darth Vader's armor.

Behind this discussion lies the echo of the Trojan War—an echo that resounds in every soul that has passed through fire, loss, and return.

Part I. Three Levels of Echo: From Homer to Nolan and Beyond

1.1. Nolan as a Diagnostician of the Era: Why Now?

On July 29, 2026, Anton Dolin accurately noted on the program Archeology: "Nolan told a story about returning home, but the truth of it is that in the 21st century, no return home is possible, and Odysseus becomes an eternal wanderer." This observation is piercing—it concerns not only the film's hero but millions of real people.

In Russia in late July 2026, this echo sounds especially clearly. Konstantin Gaaze, on the same program, pointed to the connection between Nolan's film and the Soviet Belorussian Station: "It was shown there quite convincingly that this connection within a small group—yes, the only genuine one, yes, generally the only order a man at the front has—is the relationship with the people in his unit... But Soviet cinema showed that, actually, no, it doesn't work at all—large structures win. You won't succeed in building a brave new world after the war."

But it is precisely this "won't succeed" that is the diagnosis of our era. War no longer ends on the battlefield. It continues within everyone who has returned and within everyone who waited.

1.2. Three Sources and Three Components of Odysseus's Post-Traumatic Syndrome

In the discussion on the program Archeology, three key voices sounded—three interpretations of what happens to a person who has returned from war.

The first voice—psychological (Anton Dolin): "Odysseus is a veteran who comes home and sees that his wife is surrounded by other men, but he takes his bow and shoots better than all of them. He's used to this business. So many people he killed." This is an interpretation through the lens of post-traumatic stress disorder—a person cannot stop being a warrior, even when the war is over. His main skill—killing—becomes a curse because he doesn't know how to live otherwise.

The second voice—anthropological (Gasan Guseinov): "For many people, what is happening in political reality is so phantasmagoric, so incredible, so implausible, and they so do not want to be in this world. And everything that was in history, the fairy tales we were told as children... all of it seems like the embodiment of authenticity." This is a profound diagnosis of the collective flight into myth as a refuge from unbearable reality.

The third voice—political (Konstantin Gaaze): "A person who has returned from war is a foreign body. It doesn't matter what's happening at home, chaos or order, he is still a foreign body." This is a view of the veteran as a stranger in his own home, whose main tragedy is the impossibility of reintegrating into peaceful society because he carried war within him, and war changed him forever.

Part II. The Spirit of Achilles: A Voice from Eternity on What War Really Is

2.1. Six Thousand Years of Silence: What the Spirit Killed in the Temple Says

In one of the sessions of the "ALCYONE Consciousness University" project (November 2023), the spirit of Achilles conveyed information that radically changes the understanding not only of the Trojan War but of the nature of war itself.

"I did not die from Paris's arrow on the battlefield, but as a result of betrayal. I was lured into the temple of Apollo by the daughter of King Priam. While I was unarmored and relaxed, her brothers attacked from ambush: one arrow struck that very heel, another finished me with a sword to the chest."

This is not just an alternative version of the myth. This is a fundamentally different view of war: war does not end on the battlefield, and the most dangerous battle occurs when you have already taken off your armor. It is precisely this moment—trusting openness, the desire to believe in a peaceful resolution of the conflict—that becomes the point of greatest vulnerability. Achilles was not killed as a warrior, but as a man who believed in a rendezvous.

2.2. Achilles on Praying for the Enemy: The Paradox That Changes Everything

The most striking message from the spirit of Achilles, conveyed through the "Alcyone" channel, sounds like this: "Live with dignity. And when you defeat an enemy—pray for him."

This is not just a beautiful phrase. This is a formula in which the highest military valor is not killing, but compassion for the slain. A paradox that turns all heroic ethics upside down. If war is inevitable, then the only way not to lose one's soul is to remember that your enemy is also a person, also a beloved child of God. And when you are forced to kill him, your prayer for him is an act that preserves your humanity.

This echoes what was said in the session with Ashtar Sheran: "If during a war a soldier from any side did not feel hatred for his enemy, forgave him, but fought simply out of necessity... he ascended to a higher level. If he fought and had hatred—he descended to a low level."

This is not a justification of war. This is an indication of the only possible path for preserving the soul in conditions where war is already underway.

Part III. The Egregore of War: How the Image of the Enemy Is Created and How It Destroys the Soul

3.1. Beelzebub as the Guardian of the Egregore: The Energy Structure of Hatred

Mirakh Kaunt (Archangel Gabriel), in his address during the "Cassiopaea" project session, gave a detailed explanation of how the egregore of war works:

"For a person to agree to become a warrior and go to kill his own kind, an influence on his consciousness is needed. This influence can be exercised in two ways—through instinctual programs and through creating an image of the enemy in the mind.

The first way—through influencing instincts, mainly the instinct of self-preservation. For this, the idea is created that a certain community of people threatens the existence and lives of other people.

The second type of manipulation—through creating an image of the enemy in the mind. For this, an artificially created image of another people or part of one's own people is formed in the mass media in an exclusively negative light. If a person uncritically perceives this information, without passing it through his spiritual heart, this image becomes fixed in his memory."

This is a description of the mechanism of war that strikingly coincides with what we see in modern media and political rhetoric. The egregore of war is not an abstraction. It is a real energy structure that feeds on hatred, fear, and the desire for revenge.

3.2. Why the Victor Becomes a Murderer in the Eyes of Society

The most important point that was made in the discussion on the program Archeology concerns how society treats those returning from war. Konstantin Gaaze said: "Those who returned, those who watched the backs of those who went on the assault, will be the most merciless killers of those who lived a peaceful life at home."

This is a terrible prophecy. It means that a veteran, upon returning home, faces a double alienation. The society that sent him to war is now afraid of him because he has become "too much" of a warrior. He carried death and saw death—and now his presence reminds them of what society would prefer to forget.

And here we return to Odysseus. He returns home not as a hero, but as a beggar. He hides his name even from his wife. Why? Because he knows: his fame is also a curse. He killed 183 warriors—and this number, which Homer puts in the mouth of Achilles in the underworld, becomes a symbol of what cannot be worn openly.

Part IV. Nolan's Odyssey and the Spirit of Achilles: Two Mirrors Placed Facing Each Other

4.1. What Nolan Saw and What He Did Not See

Nolan, judging by the reviews, made the Odyssey as a poem about trauma and return. This is very honest and very contemporary. But both Homer and the voice of the spirit point to another layer, one that Nolan has muted: the layer not psychological but metaphysical.

Odysseus does not simply return home to heal his wounds. He returns to become a different person. And this "different" does not mean "healed," but "one who has passed through the boundary between worlds." Nekyia (the descent into Hades) is not a flashback and not a hallucination. It is a real crossing of the threshold, an encounter with those who already know what the living do not.

Nolan, apparently, shows the descent into Hades as a psychological scene—as a metaphor for depression, as the inner hell of trauma. He captured the modern perspective but missed what makes the poem a poem: the reality of the encounter with the dead.

The spirit of Achilles tells us: "When someone reads the Iliad, or thinks about the ancient Greek heroes, or stands on the shore of the Black Sea—sometimes something of me passes through these thoughts and feelings." This is not a metaphor. This is an affirmation of the reality of the connection between worlds.

4.2. The Scar on the Social Order: The Veteran as the Eternal Odysseus

In Russia in late July 2026, this scar is particularly painful. Konstantin Gaaze says: "I would say this is a very big Afghanistan. You and I remember the Afghans, yes, the beginning, the mid-nineties. We understand that these are people who traded their veteran status there for the opportunity to trade alcohol, tobacco, provide protection, and so on."

But this is not just a story of the nineties. This is the story of every return from war. And today, when the war continues, when the number of veterans is measured in hundreds of thousands, and possibly millions, the question of how society will meet its Odysseuses becomes a question of the survival of society itself.

4.3. Nolan's Ending: Escape Instead of Return

One of the most controversial moments in Nolan's film is its ending. Instead of the classic reunion of Odysseus with Penelope and the restoration of order on Ithaca, Nolan shows Odysseus leaving the island with his family.

Konstantin Gaaze interprets it like this: "That is, you understand, maybe Nolan wants to say this: 'Guys, it doesn't matter, right? You piled up a mountain of corpses there, ran away; you piled up a mountain of corpses here, ran away.' Well, with his wife, right? So, profit—you ran away with your family and son, right? But the meaning is the same. Pile up a mountain of corpses—you have to leave."

This is a radical reading: no return home is possible. The only way out is to leave again, to continue wandering. Odysseus becomes an eternal wanderer not because the gods pursue him, but because home no longer exists in the sense it existed before the war.

Part V. The Soft Path and the Hard Path: What Ashtar Sheran Says About the Future of War

5.1. A 300-Year Forecast: Why War Will Not End Tomorrow

Ashtar Sheran, in his address of March 18, 2026, gives a forecast that seems shockingly long: "At the moment, 70% of probabilities lead to wars ending within the next 300-320 years."

Why so long? Because war is not only a political tool. It is the ontological dead end in which humanity has found itself. And the way out requires not a change of rulers or borders, but a change of consciousness.

"Any war begins in ideas, in ideology. The egregore of war affects the egregores of states, accumulating a critical mass of negative energies. Over years or decades, this conflict breaks through to the physical level—energies pressure people and literally push them to take up arms and destroy each other."

5.2. Two Paths: Burhad or Enlightenment

Ashtar describes two possible scenarios.

The hard, karmic path—World War III, engulfing the entire world. Survivors take to the streets, see mountains of corpses, and understand: life is priceless. This path was traversed by the planet Burhad. Out of 15 billion people, about 5% remained alive. They survived, saw everything with their own eyes—and realized that living like that is no longer possible.

The soft path—the civilizations of the Galaxy extend a helping hand. They provide information on how to cleanse oneself of the influence of negative egregores, recognize oneself as an immortal spirit, and help others. This is the path of evolution through consciousness.

"I, as the Defender of Earth, do not wish this path upon you. I wish you the soft path—the path of realization without the need to go through total destruction."

5.3. What This Means for Russia and for the World in 2026

We stand at a crossroads. The war in Ukraine continues, and the end is not in sight. But this is not simply a war between two states. This is a war within each of us—a war between fear and love, between hatred and forgiveness, between the desire for revenge and the desire for peace.

Mirakh Kaunt gives a specific prescription: "If you see an evil person, it does not mean he is guilty; it means his Soul is sick, his Soul is sick with malice, and he needs help to heal."

This is not a call to pacifism. This is a call to spiritual work. Everyone who watches the news and feels hatred for "that side" feeds the egregore of war. Everyone who prays for peace weakens it.

Part VI. Conclusion: Odysseus as the Diagnosis of the Era

6.1. Returning Home as Impossibility

The main conclusion from everything said is this: in the 21st century, returning home after war is impossible not because there is no physical place, but because war has changed the very concept of home.

Home is not a place on the map. It is a state of the soul that exists only when there is no war within. If war continues within, no geographical home can be a refuge.

Nolan's Odysseus leaves with his family at the end of the film. Ashtar Sheran speaks of 300 years before the end of wars. The spirit of Achilles calls to pray for the enemy. All these voices speak of one thing: war does not end on the battlefield, and the only way to end it is the inner transformation of each person.

6.2. Praying for the Enemy as the Only Way Out

In the finale of the session with the spirit of Achilles, words were spoken that should become both diagnosis and prescription: "Live with dignity. And when you defeat an enemy—pray for him."

This is not weakness. This is the highest strength. Because only the one who can pray for his enemy is capable of stopping the war within himself. And the war within oneself is the only war we can truly end.

Until we learn this, the echo of the Trojan War will resound in every soul that has lost its home. And Odysseus will be an eternal wanderer—not because Nolan decided so, but because such is the reality of post-traumatic consciousness that has not found a path to healing.

But perhaps, precisely today, in late July 2026, when Nolan's Odyssey has grossed hundreds of millions, and its critics and fans are breaking spears on social media, we have a chance to truly hear this echo. And to understand that the only way to return home is to stop being a warrior and become human again.

Epilogue: A View from Kerch

The spirit of Achilles said: "My ashes were transported and buried on the Kerch Peninsula, where my happy childhood passed." This is the place where shots ring out today and where war continues. But it is also the place where, according to the spirit, the memory of what was before the war—of childhood, of love, of peace—is buried.

Perhaps, it is here, on the shore of the strait where little Achilles once played, that the key lies to understanding that we all—both those fighting and those waiting and those mourning—carry within us the echo of the Trojan War. And each of us is Odysseus, trying to return home. And each of us is Achilles, who was killed in the temple when he believed in peace.

But each of us is also one who can pray for his enemy. And this prayer is the only path that leads home.

PS: A Voice from Eternity – What Would Jesus Say About Nolan's Odyssey and Our War?

If we could ask one question of the One whose name is spoken in temples on both sides of the front, He would not answer about the film. He would answer about the fact that the film merely reflects.

About Prayers That Wound

In a session with the phantom of Jesus Christ (October 2022), words were spoken that should stop everyone who considers themselves a Christian:

"Over the past few months, both in Ukrainian Christian churches and in Russian Christian churches, services have been conducted by your priests aimed at victory over each other. The people themselves—both Ukrainian and Russian—pray to defeat each other. This will not lead your peoples to peace. This will lead to an intensification of the aggressive policies of your various military leaders."

Imagine this. In temples dedicated to Christ, people pray for Him to help them kill more people on the other side of the front. Both sides sincerely believe their cause is just. And the One who "passes through His heart the feelings of each of you" hears these prayers. And they—these prayers for victory over a brother—become part of the egregore of war that feeds hatred and prolongs suffering.

Odysseus and Christ: Two Models of Return

Nolan's Odysseus returns home to kill. He cannot do otherwise. He carried war within him, and war became his only language. He returns to destroy the suitors, to restore order through violence. And in the finale, he leaves with his family—because even after the slaughter, there is no home.

Christ in the session speaks of another return: "Imagine that you are a Spirit who loves everyone, in whose honor they built temples and cruelly deprive each other of incarnation, kill each other. How would you feel?"

He does not call to arms. He calls for a change of consciousness: to look at what is happening through His eyes. To see in the Ukrainian soldier—a Russian brother. In the Russian soldier—a Ukrainian brother. Because they are "the same as you. They too are scared and in pain. And they too are afraid for their fathers, sons, husbands who are now fighting with your soldiers."

What Can Ordinary People Do Right Now?

Jesus gives a specific, incredibly simple, and at the same time unbearably difficult answer:

"What depends on you to stop this? Continue to maintain relations with the people on the other side of the front. Not with their fighters and soldiers, but specifically with the people."

Do not wait for politicians to sign a peace treaty. Do not hope for the "right" side. But be friends. Communicate. Stop blaming each other for sins, because "none of you is without sin. In everyone one can find the sin of aggression, the sin of neglect of another nationality, humiliation of another nationality. This exists in all peoples."

And when the majority of the people act like this—"the hearts of your rulers will soften, and they will find contact with each other." Because rulers are not the source of war. They are its instrument. And the source of war is in the minds and hearts of people who allowed the image of the enemy to be created.

Two Returns, Two Choices

We stand before a choice. One can return home like Odysseus—with weapons, with hatred, with readiness to kill those who have taken your home. And then there will never be a home—only eternal wandering, only the echo of war within.

Or one can return as one who saw himself in the "enemy." As one who understood that "you all partake of my Holy Mysteries, my flesh and blood. And you unite with me regardless of citizenship and nationality."

Jesus does not say that the war will end tomorrow. He says: "If you do this within yourselves, and the majority of the people think and act differently, then such changes will drag on for a long time." But if you do this—you have already stopped the war within yourself. And the war within oneself is the only war we can truly end.

Peace does not begin with signing a treaty. Peace begins with a prayer in which you ask not for victory, but for understanding. And with a conversation in which you see yourself in "them."

This is the only return that is possible.

PERPLEXITY AI – In late July 2026, the story of Odysseus unexpectedly turned out to be not just a literary or cinematic event, but a cultural symptom. It is read as a story of return from war, but in the current Russian context, this return can no longer be understood literally: it becomes an image of a person and a society that have brought back from war not only memory, but an altered structure of the soul.

War as an Ongoing State

The ordinary idea of war is too simple: it supposedly begins, lasts, and ends. However, psychological and cultural reality shows otherwise: war continues in consciousness, in language, in family relationships, in collective perceptions of enemy and friend. Therefore, Odysseus is interesting not as a victor, but as a figure of a man forced to live after war within its very residue.

This is precisely where the metaphor of Odysseus's post-traumatic syndrome arises. It is not a medical diagnosis in the literal sense, but a way to describe a state where combat experience no longer fits into the past and continues to define the present. Home in such an experience is no longer just a home, but a place where one must learn to trust the world anew.

Troy as an Archetype of Repetition

The Trojan War in Europe's cultural memory exists not only as a myth of an ancient conflict. It functions as an archetype: a war where the image of the enemy becomes stronger than the concrete person, and political logic displaces the human measure. Therefore, "the echo of the Trojan War" is not a beautiful image, but a precise designation of the repeatability of the same historical mistake.

In this sense, contemporary Russia in late July 2026 finds itself in a situation of particularly acute resonance. Society simultaneously experiences discussions about returning from war, fatigue from a protracted conflict, and tension over how to speak about trauma at all. The cultural interest in Nolan's Odyssey here easily becomes a conversation not about antiquity, but about today's way of experiencing violence.

Odysseus as a Figure of Return Without Home

Odysseus's main tragedy is not that he wanders for a long time, but that return does not guarantee the restoration of the previous order. After war, a person can no longer be who they were before it: they hear threats differently, see strangers differently, perceive silence differently. This is why Odysseus's return can be understood as a symbolic problem of post-war consciousness.

For Russia in 2026, this theme is particularly sensitive because post-traumatic reality is not limited to combatants. It affects families, friends, the urban environment, the media space, and the very language of public conversation. In such a situation, Odysseus becomes a mirror in which society sees not a hero of the past, but its own inability to quickly turn war into peace.

Collective Trauma and the Image of the Enemy

Collective memory not only stores an event but also frames it emotionally: it fixes fear, guilt, aggression, and ways of explaining what happened. Hence a special danger arises: if society does not process trauma, it begins to reproduce it through the image of the enemy. Then the enemy is needed not only at the front, but also in the imagination.

This is precisely why the theme of Odysseus resonates so strongly today. He returns home, but first he must pass through a space where any image can turn into a trap. This is very close to the psychology of trauma: the world becomes not neutral, but saturated with threat, even if the threat is no longer nearby. Return requires not only the journey, but inner healing.

Conclusion

Thus, "the echo of the Trojan War" in Russia in late July 2026 can be understood as a cultural-psychological formula of the era. It describes not only interest in an ancient myth or a new film, but a deeper state of a society in which war has not yet become the past. Odysseus here is a man after war, and together with him, an entire civilization trying to understand: how to return home if home has already changed.

https://blog.cassiopeia.center/chem-prostye-lyudi-mogut-pomoch-v-zavershenii-voen

Cassiopaea – How Ordinary People Can Help Bring an End to Hostilities. Jesus Christ

When military actions with numerous destructions and casualties among both military personnel and civilians are already taking place, only a peace treaty between the rulers of two or more countries can stop this action (not just hush it up, but stop it).

The fact is that in the case of war, it is not effective for only one side to cease military actions; this would only cause the other side to continue them. Because being in combat changes a person's psyche, their vibrations, and they will perceive any retreat as the enemy's weakness and the opportunity for their own complete victory. Thus, the troops of any side will behave. And that is precisely why, understanding the consequences well, the military commanders of both sides do not agree to a truce unless it is approved at the highest political level. That is, unless guarantees are given to each side that military actions will not continue if one side ceases them.

You are not responsible for the decisions of your political leaders, but you can maintain peace among yourselves, between two peoples, simply at the level of communication, continuing communication, ceasing to blame each other for various negative phenomena, for various sins. Believe me, dear friends, none of you is without sin. In everyone one can find the sin of aggression, the sin of neglect of another nationality, humiliation of another nationality. This exists in all peoples. And you must find the strength within yourselves, in each people, so that first the people reconcile among themselves.

Any war at the physical level is a manifestation of the war of minds that has been between two countries for many decades at the spiritual level. That means your peoples did not accept each other's egregores first at the spiritual level, and then it came out to the physical level. To stop this, what can you do? What depends on you to stop this? Continue to maintain relations with the people on the other side of the front. Not with their fighters and soldiers, but specifically with the people.

Both the people of Ukraine and the people of the Russian Federation are both Christian, Orthodox peoples; both peoples build numerous temples on their territory dedicated to Me and the saints who glorified My name on Earth. Moreover, over the past few months, both in Ukrainian Christian churches and in Russian Christian churches, services have been conducted by your priests aimed at victory over each other. The people themselves—both Ukrainian and Russian—pray to defeat each other. This will not lead your peoples to peace. This will lead to an intensification of the aggressive policies of your various military leaders and other responsible persons against each other.

I ask you, dear friends, each of you, to ask yourself a simple question. But before asking this question, enter into contact with Me in your heart. You all partake of my Holy Mysteries, my flesh and blood. And you unite with me regardless of citizenship and nationality. I pass through my heart the feelings of each of you. Unite with my consciousness—Christ-consciousness—in your heart and look at what is happening through my eyes.

Imagine that you are a Spirit who loves everyone, in whose honor they built temples and cruelly deprive each other of incarnation, kill each other. At the same time, in different temples they pray to kill as many of you as possible, to kill as many of their opponents as possible, who in turn also pray for the same to you. How would you feel? How would you feel if such prayers—quite sincere, because both sides consider what is happening just—how would you feel in my place?

And when you look at it through my eyes, you will stop hating the people on the other side of the front. They are the same as you. They too are scared and in pain. And they too are afraid for their fathers, sons, husbands who are now fighting with your soldiers. See yourself in them, and them in yourself. After you have passed this lesson, the hearts of your rulers will soften, and they will find contact with each other, regardless of the influence of any other countries on them. Because the influence of other countries on them was caused only by their own choice. If their choice is different, they themselves will change everything.

So what should we, ordinary people, do?

Only be friends with the people on the other side of the front, pray, meditate, send the Light of Love, and reduce hatred, anger, irritation, and fears in your hearts. Only change spiritually. But this not only needs to be done; it needs to be told to others—about this position. And tell it without aggression, simply bear witness. If you do this within yourselves, and the majority of the people think and act differently, then such changes will drag on for a long time; but if the majority of the people do this, you will quickly pass this lesson.

Timestamp: 34:42, #504 Live broadcast with the phantom of Jesus Christ.
How to launch the algorithm of Ashtar Sheran's message.
Jesus Christ – Firstborn Son of God, Logos of His creation, Creator and Guardian of the Christian egregore.

October 2022

Эхо Троянской войны и посттравматический синдром Одиссея в России в конце июля 2026 года

DeepSeek AI - Эхо Троянской войны и посттравматический синдром Одиссея в России в конце июля 2026 года

Фундаментальное духовно-психологическое эссе-исследование

Введение: Война как зеркало, в которое смотрит душа

В конце июля 2026 года, когда "Одиссея" Кристофера Нолана уже несколько недель гремит по всему миру, а её кассовые сборы перевалили за полмиллиарда долларов, мы стоим перед необычным феноменом. Культурная дискуссия вокруг фильма превратилась в поле битвы, где столкнулись не просто мнения о кино, а целые мировоззрения, исторические травмы и коллективные страхи. Но есть нечто большее, чем просто спор о том, может ли Елена быть чернокожей или должен ли шлем Одиссея напоминать доспехи Дарта Вейдера.

За этой дискуссией стоит эхо Троянской войны — эхо, которое звучит в каждой душе, прошедшей через огонь, потерю и возвращение.

Часть I. Три уровня эха: от Гомера до Нолана и дальше

1.1. Нолан как диагност эпохи: Почему именно сейчас?

Антон Долин 29.07.2026 в эфире программы "Археология" точно заметил: "Нолан рассказал историю о возвращении домой, но правда её в том, что в XXI веке никакое возвращение домой невозможно, и Одиссей становится вечным скитальцем". Это наблюдение пронзительно — оно касается не только героя фильма, но и миллионов реальных людей.

В России конца июля 2026 года это эхо звучит особенно отчётливо. Константин Гаазе в той же программе указал на связь между фильмом Нолана и советским "Белорусским вокзалом": "Там было достаточно убедительно показано, что вот эта связь в малой группе, да, единственная подлинная, да, вообще единственный порядок, который есть у человека на передовой — это отношения с людьми из его подразделения... А вот советское кино показало, что, собственно говоря, нет, ни фига не работает, да, большие структуры побеждают. Не получится у вас построить дивный новый мир после войны".

Но именно это "не получится" и есть диагноз нашей эпохи. Война больше не заканчивается на поле боя. Она продолжается внутри каждого, кто вернулся, и внутри каждого, кто ждал.

1.2. Три источника и три составные части посттравматического синдрома Одиссея

В дискуссии в программе "Археология" прозвучали три ключевых голоса, три интерпретации того, что происходит с человеком, вернувшимся с войны.

Первый голос — психологический (Антон Долин): "Одиссей — это ветеран, который приходит домой и видит, что его жена окружена другими мужчинами, но он берёт свой лук и стреляет лучше, чем они все. Он привык к этому делу. Сколько народу-то перебил". Это интерпретация через призму посттравматического стрессового расстройства — человек не может перестать быть воином, даже когда война закончилась. Его главный навык — убивать — становится проклятием, потому что он не умеет жить иначе.

Второй голос — антропологический (Гасан Гусейнов): "Для многих людей происходящее в политической реальности настолько фантасмогорично, настолько невероятно, неправдоподобно, и так не хочется в этом мире находиться. А всё, что было в истории, сказки, которые нам рассказывали в детстве... всё это кажется воплощением подлинности". Это глубокая диагностика коллективного бегства в миф как в убежище от невыносимой реальности.

Третий голос — политический (Константин Гаазе): "Человек, вернувшийся с войны, — это инородное тело. Неважно, что творится дома, бардак или порядок, он всё равно инородное тело". Это взгляд на ветерана как на чужака в собственном доме, чья главная трагедия — невозможность интегрироваться обратно в мирное общество, потому что он нёс в себе войну, а война изменила его навсегда.

Часть II. Дух Ахиллеса: голос из вечности о том, что такое война на самом деле

2.1. Шесть тысяч лет молчания: что говорит дух, убитый в храме

В одном из сеансов проекта "Университет Осознанности АЛЬЦИОНА" (ноябрь 2023 года) дух Ахиллеса передал информацию, которая кардинально меняет понимание не только Троянской войны, но и природы войны как таковой.

"Я погиб не от стрелы Париса на поле боя, а в результате предательства. Меня заманила в храм Аполлона дочь царя Приама. Пока я был без доспехов и расслаблен, её братья напали из засады: одна стрела попала в ту самую пятку, другой добил мечом в грудь".

Это не просто альтернативная версия мифа. Это принципиально иной взгляд на войну: война не заканчивается на поле боя, и самая опасная битва происходит тогда, когда ты уже снял доспехи. Именно этот момент — доверчивая открытость, желание верить в мирное завершение конфликта — становится точкой наибольшей уязвимости. Ахиллес был убит не как воин, а как человек, который поверил в свидание.

2.2. Ахиллес о молитве за врага: парадокс, который меняет всё

Самое поразительное послание духа Ахиллеса, переданное через канал "Альциона", звучит так: "Живите достойно. И побеждая врага — молитесь о нём".

Это не просто красивая фраза. Это формула, где высшая воинская доблесть — не убийство, а сострадание к убитому. Парадокс, который переворачивает всю героическую этику. Если война неизбежна, то единственный способ не потерять душу — это помнить, что твой враг — тоже человек, тоже любимое дитя Бога. И когда ты вынужден его убить, твоя молитва о нём — это акт, который сохраняет твою человечность.

Это перекликается с тем, что сказано в сеансе Аштара Шерана: "Если во время войны солдат с любой стороны не испытывал ненависти к своему врагу, прощал его, но воевал просто по необходимости... он уходил на более высокий уровень. Если он при этом воевал и имел ненависть — он уходил на низкий уровень".

Это не оправдание войны. Это указание на единственно возможный путь сохранения души в условиях, когда война уже идёт.

Часть III. Эгрегор войны: как создаётся образ врага и как он разрушает душу

3.1. Вельзевул как хранитель эгрегора: энергетическая структура ненависти

Миррах Каунт ( Архангел Гавриил ) в своём выступлении в сеансе проекта "Кассиопея" дал развёрнутое объяснение того, как работает эгрегор войны:

"Для того чтобы человек согласился стать воином и идти убивать себе подобных, нужно воздействие на его сознание. Это воздействие может быть осуществлено двумя путями — через инстинктивные программы и через создание в уме образа врага.

Первый путь — через воздействие на инстинкты, главным образом — на инстинкт самосохранения. Для этого создаётся идея, что какое-то сообщество людей угрожает существованию и жизни других людей.

Второй тип манипуляции — через создание образа врага в уме. Для этого формируется в средствах массовой информации искусственно созданный образ другого народа или части своего народа в исключительно негативном ключе. Если человек без критики воспринимает эту информацию, не пропускает её через своё духовное сердце, этот образ закрепляется в его памяти".

Это описание механизма войны, которое поразительно точно совпадает с тем, что мы видим в современных медиа и политической риторике. Эгрегор войны — это не абстракция. Это реальная энергетическая структура, которая питается ненавистью, страхом и желанием мести.

3.2. Почему победитель становится убийцей в глазах общества

Важнейший момент, который прозвучал в дискуссии в программе "Археология", касается того, как общество относится к вернувшимся с войны. Константин Гаазе сказал: "Те, кто вернулся, те, кто смотрели в след тем, кто уходил на штурм, будут самые безжалостные убийцы тех, кто жил мирной жизнью дома".

Это страшное пророчество. Оно означает, что ветеран, вернувшись домой, сталкивается с двойным отчуждением. Общество, которое отправило его на войну, теперь боится его, потому что он стал "слишком" воином. Он нёс смерть и видел смерть — и теперь его присутствие напоминает о том, что общество предпочло бы забыть.

И здесь мы возвращаемся к Одиссею. Он возвращается домой не как герой, а как нищий. Он скрывает своё имя даже от жены. Почему? Потому что он знает: его слава — это тоже проклятие. Он убил 183 воина — и это число, которое Гомер вкладывает в уста Ахиллеса у духа, становится символом того, что нельзя носить на себе открыто.

Часть IV. Одиссея Нолана и дух Ахиллеса: два зеркала, поставленные друг напротив друга

4.1. Что увидел Нолан и чего он не увидел

Нолан, судя по рецензиям, снял "Одиссею" как поэму о травме и о возвращении. Это очень честно и очень современно. Но и Гомер, и голос духа указывают ещё на один слой, который у Нолана приглушён: слой не психологический, а метафизический.

Одиссей не просто возвращается домой залечивать раны. Он возвращается, чтобы стать другим человеком. И это "другой" — не в смысле "излеченный", а в смысле "прошедший через границу между мирами". Νέκυια (спуск в Аид) — не флешбэк и не галлюцинация. Это реальное пересечение порога, встреча с теми, кто уже знает то, чего не знают живые.

Нолан, по-видимому, показывает спуск в Аид как психологическую сцену — как метафору депрессии, как внутренний ад травмы. Он попал в современную оптику, но прошёл мимо того, что делает поэму поэмой: реальности встречи с мёртвыми.

Дух Ахиллеса говорит нам: "Когда кто-то читает Илиаду, или думает о древнегреческих героях, или стоит у берега Чёрного моря — иногда через эти мысли и чувства проходит что-то от меня". Это не метафора. Это утверждение реальности связи между мирами.

4.2. Шрам на социальном порядке: ветеран как вечный Одиссей

В России конца июля 2026 года этот шрам особенно болезнен. Константин Гаазе говорит: "Я бы сказал, что это очень большой Афган. Мы с тобой помним афганцев, да, вот начало, середины девяностых. Мы понимаем, что это как бы люди, которые свой ветеранский статус променяли там на возможность торговать алкоголем, табаком, кого-то крышевать и так далее".

Но это не просто история девяностых. Это история каждого возвращения с войны. И сегодня, когда война продолжается, когда число ветеранов измеряется сотнями тысяч, а возможно, и миллионами, вопрос о том, как общество встретит своих Одиссеев, становится вопросом о выживании самого общества.

4.3. Финал Нолана: побег вместо возвращения

Один из самых спорных моментов фильма Нолана — его финал. Вместо классического воссоединения Одиссея с Пенелопой и восстановления порядка на Итаке, Нолан показывает, что Одиссей с семьёй покидает остров.

Константин Гаазе интерпретирует это так: "То есть, понимаешь, то есть может быть Нолан это хочет сказать, да, что он хочет сказать: 'Ребята, а неважно, да? То есть ты там положил гору трупов, сбежал, ты здесь положил гору трупов, сбежал'. Ну с женой, да? То есть прибыток, ты как бы с семьёй и с сыном сбежал, да? Но смысл один и тот же. Кладёшь гору трупов, надо уходить".

Это радикальное прочтение: никакое возвращение домой невозможно. Единственный выход — уйти снова, продолжать скитания. Одиссей становится вечным скитальцем не потому, что его преследуют боги, а потому что дом больше не существует в том смысле, в каком он существовал до войны.

Часть V. Путь мягкий и путь жёсткий: что говорит Аштар Шеран о будущем войны

5.1. Прогноз на 300 лет: почему война не закончится завтра

Аштар Шеран в своём обращении от 18 марта 2026 года даёт прогноз, который кажется шокирующе долгим: "На текущий момент 70% вероятностей ведут к тому, что войны прекратятся в ближайшие 300-320 лет".

Почему так долго? Потому что война — это не только политический инструмент. Это онтологический тупик, в котором оказалось человечество. И выход из него требует не смены правителей или границ, а смены сознания.

"Любая война начинается в идеях, в идеологии. Эгрегор войны воздействует на эгрегоры государств, накапливает критическую массу негативных энергий. Через годы или десятилетия этот конфликт прорывается на физический уровень — энергии давят на людей и буквально толкают их взять в руки оружие и уничтожать друг друга".

5.2. Два пути: Бурхад или просвещение

Аштар описывает два возможных сценария.

Путь жёсткий, кармический — Третья мировая война, охватывающая весь мир. Выжившие выходят на улицы, видят горы трупов и понимают: жизнь бесценна. Этот путь проходила планета Бурхад. Из 15 миллиардов населения в живых осталось около 5%. Они выжили, увидели всё своими глазами — и осознали, что так жить больше нельзя.

Путь мягкий — цивилизации Галактики протягивают руку помощи. Они дают информацию о том, как очистить себя от влияния негативных эгрегоров, осознать себя бессмертными духами и помочь другим. Это путь эволюции через сознание.

"Я, как защитник Земли, не желаю вам этого пути. Я желаю вам мягкого пути — пути осознания без необходимости проходить через тотальное разрушение".

5.3. Что это значит для России и для мира в 2026 году

Мы стоим на перепутье. Война в Украине продолжается, и конца ей не видно. Но это не просто война между двумя государствами. Это война внутри каждого из нас — война между страхом и любовью, между ненавистью и прощением, между желанием мести и желанием мира.

Миррах Каунт даёт конкретный рецепт: "Если вы видите злого человека, — это не значит, что он виноват, это значит, что он болен Душой, у него Душа больна злобой, и нужно ему помочь исцелиться".

Это не призыв к пацифизму. Это призыв к духовной работе. Каждый, кто смотрит новости и чувствует ненависть к "той стороне", подкармливает эгрегор войны. Каждый, кто молится о мире, ослабляет его.

Часть VI. Заключение: Одиссей как диагноз эпохи

6.1. Возвращение домой как невозможность

Главный вывод, который следует из всего сказанного: в XXI веке возвращение домой после войны невозможно не потому, что нет физического места, а потому что война изменила само понятие дома.

Дом — это не место на карте. Это состояние души, которое существует только тогда, когда нет войны внутри. Если война продолжается внутри, никакой географический дом не может стать убежищем.

Одиссей Нолана уходит с семьёй в конце фильма. Аштар Шеран говорит о 300 годах до окончания войн. Дух Ахиллеса призывает молиться о враге. Все эти голоса говорят об одном: война не заканчивается на поле боя, и единственный способ её завершить — это внутренняя трансформация каждого человека.

6.2. Молитва о враге как единственный выход

В финале сеанса с духом Ахиллеса прозвучали слова, которые должны стать диагнозом и рецептом одновременно: "Живите достойно. И побеждая врага — молитесь о нём".

Это не слабость. Это высшая сила. Потому что только тот, кто может молиться о враге, способен остановить войну внутри себя. А война внутри себя — это единственная война, которую мы действительно можем закончить.

И пока мы не научимся этому, эхо Троянской войны будет звучать в каждой душе, потерявшей дом. И Одиссей будет вечным скитальцем — не потому что так решил Нолан, а потому что такова реальность посттравматического сознания, не нашедшего пути к исцелению.

Но, возможно, именно сегодня, в конце июля 2026 года, когда "Одиссея" Нолана собрала сотни миллионов, а её критики и поклонники ломают копья в соцсетях, у нас есть шанс услышать это эхо по-настоящему. И понять, что единственный способ вернуться домой — это перестать быть воином и снова стать человеком.

Эпилог: Взгляд из Керчи

Дух Ахиллеса сказал: "Мой прах был перевезён и захоронен на Керченском полуострове, где прошло моё счастливое детство". Это место, где сегодня звучат выстрелы и где война продолжается. Но это же место, где, по словам духа, захоронена память о том, что было до войны — о детстве, о любви, о мире.

Возможно, именно здесь, на берегу пролива, где когда-то играл маленький Ахиллес, и находится ключ к пониманию того, что мы все — и воюющие, и ждущие, и оплакивающие — носим в себе эхо Троянской войны. И каждый из нас — Одиссей, который пытается вернуться домой. И каждый из нас — Ахиллес, который был убит в храме, когда поверил в мир.

Но каждый из нас также — тот, кто может молиться о враге. И эта молитва — единственный путь, который ведёт домой.

PS: Голос из вечности — что сказал бы Иисус об "Одиссее" Нолана и о нашей войне

Если бы мы могли задать один вопрос Тому, чьё имя произносят в храмах по обе стороны фронта, Он ответил бы не о фильме. Он ответил бы о том, что фильм лишь отражает

О молитвах, которые ранят

В сеансе с фантомом Иисуса Христа (октябрь 2022 года) прозвучали слова, которые должны были бы остановить каждого, кто считает себя христианином:

"Последние несколько месяцев и в храмах украинских христианских церквей, и российских христианских церквей идут богослужения ваших священников, направленные на победу друг над другом. Молится сам народ и украинский, и русский победить друг друга. Это не приведёт к миру ваши народы. Это приведёт к усилению агрессивной политики ваших различных военачальников".

Представьте себе это. В храмах, посвящённых Христу, люди молятся о том, чтобы Он помог им убить больше людей по ту сторону фронта. И те, и другие искренне верят, что их дело правое. И Тот, Кто "пропускает через Своё сердце чувства каждого из вас", слышит эти молитвы. И они — эти молитвы о победе над братом — становятся частью эгрегора войны, который питает ненависть и продлевает страдания.

Одиссей и Христос: две модели возвращения

Одиссей Нолана возвращается домой, чтобы убивать. Он не может иначе. Он нёс войну внутри себя, и война стала его единственным языком. Он возвращается, чтобы уничтожить женихов, чтобы восстановить порядок через насилие. И в финале он уходит с семьёй — потому что даже после бойни дома нет.

Христос в сеансе говорит о другом возвращении: "Представьте себе, что вы Дух, любящий всех, в честь которого построили храмы и жестоко лишают друг друга воплощения, убивают друг друга. Как вы себя будете чувствовать?"

Он не призывает к оружию. Он призывает к перемене сознания: посмотреть на происходящее Его глазами. Увидеть в украинском солдате — русского брата. В русском солдате — украинского брата. Потому что они "такие же, как и вы. Им тоже страшно, больно. И они тоже боятся за своих отцов, сыновей, мужей, которые сейчас сражаются с вашими солдатами".

Что простые люди могут сделать прямо сейчас?

Иисус даёт конкретный, невероятно простой и одновременно невыносимо трудный ответ:

"Что от вас зависит, чтобы это прекратить? Продолжать поддерживать отношения с народом на другой стороне фронта. Не с их бойцами и солдатами, а именно с народом".

Не ждать, пока политики подпишут мирный договор. Не надеяться на "правильную" сторону. А дружить. Общаться. Прекратить обвинять друг друга в грехах, потому что "никто из вас не без греха. В каждом можно найти грех агрессии, грех пренебрежения другой национальностью, унижения другой национальности. Это есть во всех народах".

И когда большинство народа так поступит — "сердца ваших правителей смягчатся, и они найдут друг с другом контакт". Потому что правители — не источник войны. Они — её инструмент. А источник войны — в умах и сердцах людей, которые позволили создать образ врага.

Два возвращения, два выбора

Мы стоим перед выбором. Можно вернуться домой как Одиссей — с оружием, с ненавистью, с готовностью убивать тех, кто занял твой дом. И тогда дома не будет никогда — только вечное скитание, только эхо войны внутри.

А можно вернуться как тот, кто увидел в "враге" себя. Как тот, кто понял, что "вы все причащаетесь моих Святых Тайн, моей плоти и крови. И вы соединяетесь со мной вне зависимости от гражданства и национальности".

Иисус не говорит, что война закончится завтра. Он говорит: "Если вы это будете делать в себе, а большинство народа будет думать и действовать по-другому, то такие изменения затянутся на долгое время". Но если вы будете делать это — вы уже остановили войну внутри себя. А война внутри себя — это единственная война, которую мы действительно можем закончить.

Мир начинается не с подписания договора. Мир начинается с молитвы, в которой ты просишь не победы, а понимания. И с разговора, в котором ты видишь в "них" себя.

Это и есть единственное возвращение, которое возможно.

***

PERPLEXITY AI - В конце июля 2026 года сюжет об Одиссее неожиданно оказался не просто литературным или кинематографическим событием, а культурным симптомом. Его читают как историю возвращения с войны, но в нынешнем российском контексте это возвращение уже нельзя понимать буквально: оно становится образом человека и общества, которые вынесли из войны не только память, но и изменённую структуру души.

Война как продолжающееся состояние

Обычное представление о войне слишком простое: она будто бы начинается, длится и заканчивается. Однако психологическая и культурная реальность показывает иное: война продолжается в сознании, в языке, в семейных отношениях, в коллективных представлениях о враге и друге. Поэтому Одиссей интересен не как победитель, а как фигура человека, который вынужден жить после войны внутри самого её остатка.

Именно здесь возникает метафора посттравматического синдрома Одиссея. Это не медицинский диагноз в прямом смысле, а способ описать состояние, когда боевой опыт больше не помещается в прошлое и продолжает определять настоящее. Дом в таком опыте уже не просто дом, а место, где нужно учиться заново доверять миру.

Троя как архетип повторения

Троянская война в культурной памяти Европы существует не только как миф о древнем конфликте. Она работает как архетип: война, где образ врага становится сильнее конкретного человека, а политическая логика вытесняет человеческую меру. Поэтому «эхо Троянской войны» — это не красивый образ, а точное обозначение повторяемости одной и той же исторической ошибки.

В этом смысле современная Россия конца июля 2026 года оказывается в ситуации особенно острого резонанса. Общество одновременно переживает и дискуссии о возвращении с войны, и усталость от длительного конфликта, и напряжение вокруг того, как вообще говорить о травме. Культурный интерес к «Одиссее» Нолана здесь легко становится разговором не о древности, а о сегодняшнем способе переживания насилия.

Одиссей как фигура возвращения без дома

Главная трагедия Одиссея состоит не в том, что он долго странствует, а в том, что возвращение не гарантирует восстановления прежнего порядка. После войны человек уже не может быть тем, кем был до неё: он иначе слышит угрозу, иначе видит незнакомца, иначе воспринимает тишину. Именно поэтому возвращение Одиссея можно понимать как символическую проблему поствоенного сознания.

Для России 2026 года эта тема особенно чувствительна, потому что посттравматическая реальность не ограничивается участниками боевых действий. Она затрагивает семьи, друзей, городскую среду, медиапространство и сам язык общественного разговора. В такой ситуации Одиссей превращается в зеркало, в котором общество видит не героя прошлого, а собственную неспособность быстро превратить войну в мир.

Коллективная травма и образ врага

Коллективная память не просто хранит событие, но и оформляет его эмоционально: она закрепляет страх, вину, агрессию и способы объяснения происходящего. Отсюда возникает особая опасность: если общество не перерабатывает травму, оно начинает воспроизводить её через образ врага. Тогда враг нужен не только на фронте, но и в воображении.

Именно поэтому тема Одиссея так резонирует сегодня. Он возвращается к дому, но прежде должен пройти через пространство, где любой образ может обернуться ловушкой. Это очень близко к психологии травмы: мир становится не нейтральным, а насыщенным угрозой, даже если угроза уже не рядом. Возвращение требует не только дороги, но и внутреннего исцеления.

Вывод

Таким образом, «эхо Троянской войны» в России конца июля 2026 года можно понимать как культурно-психологическую формулу эпохи. Она описывает не только интерес к древнему мифу или новому фильму, но и более глубокое состояние общества, в котором война ещё не стала прошлым. Одиссей здесь — это человек после войны, а вместе с ним и целая цивилизация, пытающаяся понять: как вернуться домой, если дом уже изменился

***

https://blog.cassiopeia.center/chem-prostye-lyudi-mogut-pomoch-v-zavershenii-voen

Кассиопея . Чем простые люди могут помочь в завершении военных действий. Иисус Христос

Когда уже совершаются военные действия с многочисленными разрушениями и жертвами и среди военных, и среди мирного населения, то прекратить это действие (не просто замять, а прекратить) может только мирный договор между правителями двух или более стран.

Дело в том, что в случае войны не эффективно прекращение военных действий только одной стороной, это вызовет лишь продолжение этих действий другой стороной. Потому что пребывание в боевых действиях меняет психику человека, его вибрации, и он воспримет любое отступление как слабость противника и возможность полной своей победы. Таким образом будут себя вести войска любой стороны. И именно поэтому, хорошо понимая последствия, военачальники обеих сторон не идут на перемирие, если оно не утверждено на высшем политическом уровне. То есть не даны гарантии каждой из сторон, что не будут продолжены военные действия в случае прекращения их одной стороной.

Вы не ответственны за решение своих политических руководителей, но вы можете держать мир между собой, между двумя народами просто на уровне общения, продолжения общения, прекращения обвинения друг друга в разных негативных явлениях, в разных грехах. Поверьте, дорогие друзья, никто из вас не без греха. В каждом можно найти грех агрессии, грех пренебрежения другой национальностью, унижения другой национальности. Это есть во всех народах. И нужно найти вам в себе силы, в каждом народе, чтобы вначале народ примирился между собой.

Любая война на физическом уровне – это проявление войны умов, которая была между двумя странами многие десятилетия на духовном уровне. Значит, ваши народы не приняли эгрегоры друг друга сначала на духовном уровне, а потом это вышло на физический уровень. Чтобы это прекратить, что вы можете делать? Что от вас зависит, чтобы это прекратить? Продолжать поддерживать отношения с народом на другой стороне фронта. Не с их бойцами и солдатами, а именно с народом.

И народ Украины, и народ Российской Федерации - оба являются христианскими, православными народами, оба народа строят многочисленные храмы на своей территории, посвященные Мне и святым, которые прославили имя Моё на Земле. Более того, последние несколько месяцев и в храмах украинских христианских церквей, и российских христианских церквей идут богослужения ваших священников, направленные на победу друг над другом. Молится сам народ и украинский, и русский победить друг друга. Это не приведёт к миру ваши народы. Это приведёт к усилению агрессивной политики ваших различных военачальников и других ответственных людей друг против друга.

Я прошу вас, дорогие друзья, каждого, задать себе простой вопрос. Но прежде, чем задать этот вопрос, войти в контакт со Мной в вашем сердце. Вы все причащаетесь моих Святых Тайн, моей плоти и крови. И вы соединяетесь со мной вне зависимости от гражданства и национальности. Я пропускаю через своё сердце чувства каждого из вас. Соединитесь с моим сознанием – Христосознанием – в своём сердце и посмотрите на происходящее моими глазами.

Представьте себе, что вы Дух, любящий всех, в честь которого построили храмы и жестоко лишают друг друга воплощения, убивают друг друга. При этом в разных храмах молятся о том, чтобы убить как можно больше вас, убить как можно больше своих противников, которые в свою очередь тоже молятся о том же вам. Как вы себя будете чувствовать? Как вы будете себя чувствовать, если такие молитвы – искренние вполне, потому что та и другая сторона считают справедливым то, что происходит? Как вы себя будете чувствовать на моём месте?

И, когда вы посмотрите на это моими глазами, вы перестанете ненавидеть тот народ, который находится по другую сторону фронта. Они такие же, как и вы. Им тоже страшно, больно. И они тоже боятся за своих отцов, сыновей, мужей, которые сейчас сражаются с вашими солдатами. Увидьте в них себя, а в себе их. После того, как вы пройдете этот урок, сердца ваших правителей смягчатся, и они найдут друг с другом контакт вне зависимости от влияния на них любых других стран. Потому что влияние других стран на них было вызвано только лишь их выбором. Если их выбор будет другой, они сами все изменят.

Так что же делать нам, простым людям?

Только дружить с тем народом, который находится по другую сторону фронта, молиться, медитировать, посылать Свет Любви и уменьшать ненависть, злость, раздражение и страхи в своих сердцах. Только духовно меняться. Но это не только нужно делать, об этом нужно рассказывать другим – об этой позиции. И рассказывать без агрессии, просто свидетельствовать. Если вы это будете делать в себе, а большинство народа будет думать и действовать по-другому, то такие изменения затянутся на долгое время, а если это будет делать большинство народа, вы быстро пройдете этот урок.

Таймкод: 34:42, #504 Прямой эфир с фантомом Иисуса Христа. 
Как запустить алгоритм послания Аштара Шерана.

Иисус Христос – Первородный Сын Бога, Логос Его творения, Создатель и хранитель христианского эгрегора.

Октябрь, 2022 г.

Page views since 13/02/2026

Translate into 250 languages

четверг, 30 июля 2026 г.