ON THE SPIRITUAL LESSONS OF THE SHADOW

 

ON THE SPIRITUAL LESSONS OF THE SHADOW

A spiritual-psychological essay on the Shadow and the collective soul. Claude.ai

⸻ ✦ ⸻

To know one's evil is the beginning of healing; to deny it is the beginning of ruin. — Carl Gustav Jung

⸻ ✦ ⸻

Preface. The Threshold as a Mirror

There are dates that become milestones not only in the history of states, but in the history of the human spirit. One such threshold was crossed at a point where the hidden tension between two ways of understanding oneself, the world, and power burst forth with a force that was difficult to contain within the ordinary categories of political analysis. War is always a catastrophe of meaning before it becomes a catastrophe of bodies.

This essay is about those psychological and spiritual mechanisms that make possible — and which unfold within — any great collective tragedy. About the Shadow. About self-deception. About how nations lose and find themselves. About the lessons that the contemplation of evil offers us.

Jung wrote that what we do not look in the face returns as fate. The history of recent years is a living commentary on this thought.

⸻ ✦ ⸻

Part I. The Shadow and Its Denial

1.1. What is the Shadow

In Jungian analytical psychology, the Shadow is the totality of those aspects of the personality that an individual (or a group) rejects as incompatible with their self-image. It is not necessarily "evil" in a moral sense — it is simply that which does not fit into the accepted narrative about oneself. Cruelty, cowardice, envy, the lust for domination, fear — all of this can become part of the Shadow if the group has decided to consider itself "good," "peaceful," "spiritual," "bearers of light."

The problem is not the existence of the Shadow — every person and every nation has one. The problem arises when the Shadow is not integrated but projected. Then everything that the group refuses to acknowledge in itself begins to be "seen" in the other. The enemy becomes the embodiment of all that is dark, while one's own group becomes the guardian of the light. This is not a metaphor — it is a concrete, well-studied psychological mechanism that, on the scale of entire nations, takes on destructive forms.

1.2. The Collective Shadow: How Nations Lose Contact with Themselves

The collective Shadow accumulates over centuries. It is formed from unacknowledged historical crimes, from narratives in which "we" are always the victims or saviors, never the aggressors. From myths in which all the blood of the past is attributed to external forces or historical inevitability.

One of the most painful lessons that have unfolded over these recent years is that the collective Shadow does not disappear through denial — it grows. A people who for centuries built their identity on the image of a great spiritual mission, bringing light and order to the world, have accumulated a huge volume of unacknowledged violence, unacknowledged cruelty, unacknowledged imperial lust for domination. All of this went into the Shadow. And when the internal crisis coincided with a historical watershed, the Shadow emerged — not as an acknowledged and understood reality, but as a blind, destructive force.

This does not mean that individual people within such a nation are bad or evil. It means something more tragic: that collective psychology can operate above and contrary to individual morality — especially when there are no cultural tools for working with the group Shadow.

A country incapable of looking into the depths of its own past is doomed to act out its scenarios again and again — until the pain becomes great enough to demand an honest look.

⸻ ✦ ⸻

Part II. Psychology and Phantom Pains

2.1. The Amputated Body and Phantom Pain

Psychiatry describes the phenomenon of phantom pain: an amputated limb continues to hurt. The person feels the hand that is no longer there, and the pain in it is real pain, not imagined. Something similar happens to peoples who have lost an empire.

When a vast state body disintegrates — and with it collapses not just a political structure, but an entire system of meanings, an entire way of understanding one's place in the world — a collective phantom pain arises. The people continue to "feel" the lost body of the empire as their own body. Its absence is experienced as a mutilation, as humiliation, as an existential incompleteness.

2.2. Eschatology as Justification

Eschatological thinking simplifies the moral picture of the world to the extreme: there are "us," bearers of light, and there are "them," who hinder this light. In such a coordinate system, violence ceases to require moral justification — it itself becomes a sacred act. This is one of the most dangerous spiritual patterns in human history, as it makes dialogue impossible: one does not negotiate with those who embody metaphysical evil.

⸻ ✦ ⸻

Part III. Mechanisms of Self-Deception: The Psychology of Protective Cognition

3.1. Identity-Protective Cognition: Reason in the Service of Identity

Psychologists have described a phenomenon that can be called "identity-protective cognition": when belonging to a group becomes more important to a person than the truth, their cognitive abilities — instead of seeking truth — begin to act as advocates for a pre-established conclusion. Arguments are sought not to understand, but to defend.

3.2. The Anatomy of Collective Self-Deception

The most sophisticated kind of lie is the one you believe yourself. The most impenetrable blindness is the one that mistakes itself for sight.

3.3. Subjectlessness as a Spiritual Sickness

In the spiritual traditions of various cultures, responsibility is inseparable from agency. To be a person means to be capable of action, and therefore also capable of sin, of repentance, and of change. Renouncing agency is not humility, it is evasion. It is a spiritual gesture that masquerades as helplessness, but is in fact a refusal to meet oneself.

⸻ ✦ ⸻

Part IV. The Mirror of Trials: What It Reveals About Humanity

4.1. The Test of Humanity

A great war is a test. It lays bare what is — both the best and the worst. Of the worst: the habit of the majority to prefer comfort to truth.

Of the best: the ability of artists, poets, musicians to find words for the inexpressible.

From the ashes grow texts that people will read centuries from now. Precisely because, in extreme circumstances, a person meets themselves — face to face, with no possibility of evasion.

4.2. Homo Militans: Man at War

Peace initiatives shatter against the psychological impossibility for millions of people to return to a lost peace.

The question of how a people heals from this anthropological transformation is one of the most important spiritual and psychological questions of our time. History knows examples of such healing — but they all required decades, an honest conversation with the past, and purposeful cultural work.

4.3. Trial by Fire as Baptism

One of the most unexpected results of recent years is that an identity that has passed through the crucible of denial becomes not a fragile construct of narratives and symbols, but a living, hard-won reality. This is a tragic, but authentic, path to finding oneself.

⸻ ✦ ⸻

Part V. Collective Repentance: Is It Possible?

5.1. The Experience of Peoples Who Have Undergone Acknowledgment

It is important to understand: this is not about self-abasement or national humiliation. It is about maturity — about the capacity of a group to say: "We did this. It was wrong. We bear responsibility for it — and we will work with this knowledge." Such a stance requires immense courage. But only it opens the path to a genuine future.

5.2. Why Some Peoples Are Capable of This, and Others Are Not

When the old narrative was destroyed along with the old system, an opportunity for a new perspective opened up. But history also knows cases where peoples began this path earlier — through culture.

5.3. The Productive Path: A New Group Narrative

Psychologists working with collective trauma and collective guilt describe a more productive path than the one outlined in previous parts: the formation of a new group narrative that does not deny what was done, but places it at the center of self-understanding. "This happened. These were done by people to whom we belong. What does this say about us? What must we change?"

Such a narrative builds identity not around innocence, but around honesty and the intention to change. It is a different type of group pride — not the pride of purity, but the pride of having the courage to face the dark. Many wisdom traditions describe precisely this as the true beginning of the spiritual path: not the assertion of one's righteousness, but the honest acknowledgment of one's imperfection as a starting point.

This path requires an intellectual community capable of formulating such a narrative and offering it to society. Where this community evades the task — choosing psychological comfort over painful honesty — the catastrophe remains unprocessed, and therefore unfinished.

⸻ ✦ ⸻

Part VI. Spiritual Responsibility and Choice

6.1. History as a Result of Choices

One of the deepest illusions fostered by eschatological and deterministic thinking is the illusion of historical inevitability. This illusion removes responsibility — and that is precisely why it is so psychologically attractive.

But history is the result of choices made by concrete people at concrete moments.

Each of these choices — small or large — constitutes the fabric of historical reality. And each carries a spiritual dimension: it says something about who the person is, what they consider important, what they are willing to sacrifice and what they are willing to renounce.

6.2. The Weight of an Unjust World

Spiritual maturity demands honesty — at least before oneself. Not public self-flagellation, but inner acknowledgment: "This is my responsibility."

6.3. The World as a Collective Project

One of the lessons of recent years: peace is not a given of nature. It is a collective project, requiring constant will, constant choice, constant readiness to pay the price. The spiritual, intellectual, moral price.

Peoples who value peace must be ready to defend it — through culture, education, institutions, honest conversation about the past and present. Peoples who have lost the capacity for such a conversation also lose the capacity to truly value peace — because they do not understand how fragile what they take for granted truly is.

⸻ ✦ ⸻

Conclusion. What We Must Take Away

The first conclusion: The Shadow does not disappear through denial. The only productive path is integration: honest acknowledgment of the dark within oneself as a prerequisite for change.

The second conclusion: Intellectual communities bear a special responsibility. They are the ones who shape the narratives in which peoples live. When they evade painful honesty — choosing psychological comfort — they betray their primary function. Narratives that justify collective self-deception are no less dangerous than outright lies.

The third conclusion: Agency is not a burden, but a dignity. A people who acknowledge their capacity to act and influence — and therefore their responsibility for what happens — are open to change. A people who insist on their complete helplessness are closed to it.

The fourth conclusion: Repentance is not weakness. In spiritual traditions, from Christianity to Buddhism, acknowledging a mistake and the readiness to make amends are signs of maturity, not humiliation. Peoples capable of this create the foundation for a genuine future. Peoples incapable of it are doomed to repeat the past.

And finally — the fifth conclusion: History continues. We are all its authors. Every choice, every word is inscribed into it. This is both heavy and liberating: heavy, because it removes the alibi. Liberating — because it means that everything can still be different.

О ДУХОВНЫХ УРОКАХ ТЕНИ

 

О ДУХОВНЫХ УРОКАХ ТЕНИ

Духовно-психологическое эссе о Тени и коллективной душе. Claude.ai

⸻  ✦  ⸻

Познать своё зло — начало исцеления; отрицать его — начало гибели.— Карл Густав Юнг

Предисловие. Рубеж как зеркало

Бывают даты, которые становятся вехами не только в истории государств, но в истории человеческого духа. Один такой рубеж — был пройден в точке, где скрытое напряжение между двумя способами понимать себя, мир и власть вырвалось наружу с силой, которую трудно было вместить в обычные категории политического анализа. Война — это всегда катастрофа смысла прежде, чем она становится катастрофой тел.

Это эссе о тех психологических и духовных механизмах, которые делают возможным — и которые разворачиваются в — любой большой коллективной трагедии. О Тени. О самообмане. О том, как народы теряют и обретают себя. О том, какие уроки предлагает нам созерцание зла.

Юнг писал, что то, чему мы не смотрим в лицо — возвращается как судьба. История последних лет — живой комментарий к этой мысли.

⸻  ✦  ⸻

Часть I. Тень и её отрицание

1.1. Что такое Тень

В аналитической психологии Юнга Тень — это совокупность тех аспектов личности, которые человек (или группа) отвергает как несовместимые с образом себя. Это не обязательно «зло» в моральном смысле — это просто то, что не вписывается в принятый нарратив о себе. Жестокость, трусость, зависть, жажда господства, страх — всё это может стать частью Тени, если группа приняла решение считать себя «добрыми», «мирными», «духовными», «несущими свет».

Проблема не в существовании Тени — она есть у каждого человека и каждого народа. Проблема возникает, когда Тень не интегрируется, а проецируется. Тогда всё то, что группа отказывается признать в себе, она начинает «видеть» в другом. Враг становится воплощением всего тёмного, а собственная группа — хранительницей света. Это не метафора — это конкретный, хорошо изученный психологический механизм, который в масштабах целых народов принимает разрушительные формы.

1.2. Коллективная Тень: как народы теряют контакт с собой

Коллективная Тень накапливается веками. Она складывается из непризнанных исторических преступлений, из нарративов, в которых «мы» всегда — жертвы или спасители, никогда — агрессоры. Из мифов, в которых вся кровь прошлого списывается на внешние силы или на исторически неизбежное.

Один из наиболее болезненных уроков, которые разворачивались на протяжении этих последних лет, состоит в том, что коллективная Тень не исчезает от отрицания — она растёт. Народ, который столетиями строил свою идентичность на образе великой духовной миссии, несущего свет и порядок в мир, накопил огромный объём непризнанного насилия, непризнанной жестокости, непризнанной имперской жажды господства. Это всё ушло в Тень. И когда внутренний кризис совпал с историческим водоразделом, Тень вышла наружу — не как признанная и осмысленная реальность, а как слепая разрушительная сила.

Это не означает, что отдельные люди внутри такого народа плохи или злы. Это означает нечто более трагичное: что коллективная психология может действовать поверх и вопреки индивидуальной нравственности — особенно когда не существует культурных инструментов для работы с групповой Тенью.

Страна, не способная заглянуть в глубину собственного прошлого, обречена разыгрывать его сценарии снова и снова — до тех пор, пока боль не станет достаточно велика, чтобы потребовать честного взгляда.

⸻  ✦  ⸻

Часть II. Психология и фантомные боли

2.1. Ампутированное тело и фантомная боль

Психиатрия описывает феномен фантомной боли: ампутированная конечность продолжает болеть. Человек чувствует руку, которой больше нет, и боль в ней — реальная боль, не выдуманная. Нечто подобное происходит с народами, утратившими империю.

Когда огромное государственное тело распадается — и вместе с ним рассыпается не просто политическая структура, но целая система смыслов, целый способ понимать своё место в мире — возникает коллективная фантомная боль. Народ продолжает «чувствовать» утраченное тело империи как своё собственное тело. Его отсутствие ощущается как увечье, как унижение, как экзистенциальная неполнота.

2.2. Эсхатология как оправдание

Эсхатологическое мышление упрощает нравственную картину мира до предела: есть «мы», несущие свет, и есть «они», мешающие этому свету. В такой системе координат насилие перестаёт требовать морального оправдания — оно само становится священным актом. Это один из наиболее опасных духовных паттернов в истории человечества, поскольку он делает невозможным диалог: с теми, кто воплощает метафизическое зло, не договариваются.

⸻  ✦  ⸻

Часть III. Механизмы самообмана: психология защитного познания

3.1. Identity-protective cognition: разум на службе идентичности

Психологи описали феномен, который можно назвать «познанием во имя идентичности» (identity-protective cognition): когда принадлежность к группе становится для человека важнее истины, его когнитивные способности — вместо поиска правды — начинают работать как адвокаты заранее принятого вывода. Аргументы ищутся не для того, чтобы понять, а для того, чтобы защитить.

3.2. Анатомия коллективного самообмана

Самый изощрённый вид лжи — тот, в который сам веришь. Самая непробиваемая слепота — та, что принимает себя за зрячесть.

3.3. Бессубъектность как духовная болезнь

В духовных традициях разных культур ответственность неотделима от субъектности. Быть личностью — значит быть способным к действию, а значит — и к греху, и к раскаянию, и к изменению. Отречение от субъектности — это не смирение, это уклонение. Это духовный жест, который маскируется под беспомощность, но на самом деле является отказом от встречи с собой.

⸻  ✦  ⸻

Часть IV. Зеркало испытаний: что оно говорит о человеке

4.1. Испытание человечности

Большая война — это испытание. Она обнажает то, что есть — как лучшее, так и худшее. Из худшего: привычка большинства предпочитать комфорт правде.

Из лучшего: способность художников, поэтов, музыкантов находить слова для невыразимого.

Из пепла вырастают тексты, которые люди будут читать через столетия. Именно потому, что в крайних обстоятельствах человек встречается с самим собой — лицом к лицу, без возможности уклониться.

4.2. Homo militans: человек воюющий

Мирные инициативы разбиваются о психологическую невозможность миллионов людей вернуться в утраченный мир.

Вопрос о том, как народ исцеляется от этой антропологической трансформации, — один из важнейших духовных и психологических вопросов нашего времени. История знает примеры такого исцеления — но все они требовали десятилетий, честного разговора с прошлым и целенаправленной культурной работы.

4.3. Испытание огнем как крещение

Одним из самых неожиданных результатов последних лет стало то, что идентичность, прошедшая через горнило отрицания, становится не хрупкой конструкцией из нарративов и символов, а живой, выстраданной реальностью. Это трагический, но подлинный путь к обретению себя.

⸻  ✦  ⸻

Часть V. Коллективное покаяние: возможно ли оно?

5.1. Опыт народов, прошедших через признание

Важно понимать: речь не о самоуничижении и не о национальном унижении. Речь о зрелости — о способности группы сказать: «Мы сделали это. Это было неправильно. Мы несём за это ответственность — и будем работать с этим знанием». Такая позиция требует огромного мужества. Но только она открывает путь к подлинному будущему.

5.2. Почему одни народы способны на это, а другие — нет

Когда прежний нарратив разрушался вместе с прежней системой, открывалась возможность для нового взгляда. Но история знает и случаи, когда народы начинали этот путь раньше — через культуру.

5.3. Продуктивный путь: новый групповой нарратив

Психологи, работающие с коллективной травмой и коллективной виной, описывают более продуктивный путь, чем тот, который описан в предыдущих частях: формирование нового группового нарратива, который не отрицает совершённое, а помещает его в центр самопонимания. «Это случилось. Это сделали люди, к которым мы принадлежим. Что это говорит о нас? Что мы должны изменить?»

Такой нарратив строит идентичность не вокруг невиновности, а вокруг честности и намерения меняться. Это иной тип групповой гордости — не гордость чистотой, а гордость мужеством смотреть в лицо тёмному. Многие традиции мудрости описывают именно это как подлинное начало духовного пути: не утверждение своей праведности, а честное признание своего несовершенства как точки отсчёта.

Этот путь требует интеллектуального сообщества, способного сформулировать такой нарратив и предложить его обществу. Там, где это сообщество уклоняется от задачи — выбирая психологический комфорт вместо болезненной честности — катастрофа остаётся непроработанной, а значит, не завершённой.

⸻  ✦  ⸻

Часть VI. Духовная ответственность и выбор

6.1. История как результат выборов

Одна из глубочайших иллюзий, которую питает эсхатологическое и детерминистское мышление, — иллюзия исторической неизбежности. Эта иллюзия снимает ответственность — и именно поэтому она так психологически притягательна.

Но история — это результат выборов, которые делают конкретные люди в конкретные моменты.

Каждый из этих выборов — маленький или большой — составляет ткань исторической реальности. И каждый несёт духовное измерение: он говорит что-то о том, кем является человек, что он считает важным, чем готов пожертвовать и от чего отказаться.

6.2. Тяжесть несправедливого мира

Духовная зрелость требует честности — хотя бы перед самим собой. Не публичного самобичевания, но внутреннего признания: « Это моя ответственность».

6.3. Мир как коллективный проект

Один из уроков последних лет: мир — не данность природы. Это коллективный проект, требующий постоянной воли, постоянного выбора, постоянной готовности платить цену. Цену духовную, интеллектуальную, моральную.

Народы, ценящие мир, должны быть готовы его защищать — культурой, образованием, институтами, честным разговором о прошлом и настоящем. Народы, потерявшие способность к такому разговору, теряют и способность по-настоящему ценить мир — потому что не понимают, как хрупко то, что они принимают как данность.

⸻  ✦  ⸻

Заключение. Что мы должны вынести

Первый вывод: Тень не исчезает от отрицания. Единственный продуктивный путь — интеграция: честное признание тёмного в себе как предпосылка для изменения.

Второй вывод: интеллектуальные сообщества несут особую ответственность. Именно они формируют нарративы, в которых живут народы. Когда они уклоняются от болезненной честности — выбирая психологический комфорт — они предают свою главную функцию. Нарративы, оправдывающие коллективный самообман, не менее опасны, чем прямая ложь.

Третий вывод: субъектность — это не бремя, а достоинство. Народ, признающий свою способность действовать и влиять — а значит, и свою ответственность за то, что происходит — открыт для изменения. Народ, настаивающий на своей полной беспомощности, закрыт для него.

Четвёртый вывод: покаяние — это не слабость. В духовных традициях, от христианства до буддизма, признание ошибки и готовность к исправлению являются признаком зрелости, а не унижения. Народы, способные на это, создают основу для подлинного будущего. Народы, неспособные — обречены повторять прошлое.

И наконец — пятый вывод: история продолжается. Мы все являемся её авторами. Каждый выбор, каждое слово вписывается в неё. Это одновременно тяжело и освобождающе: тяжело, потому что снимает алиби. Освобождающе — потому что означает, что всё ещё возможно иначе.

The Mirror That Refuses to Reflect

The Mirror That Refuses to Reflect

A Spiritual-Psychological Essay on the Nature of Collective Self-Deception - Claude.ai

Preface

There is a particular kind of spiritual blindness—not the kind that comes from ignorance, but the kind born precisely from knowledge, from knowledge that is unbearable. This is a blindness that the soul chooses consciously, even though it never admits this choice to itself. It is this very blindness that we will explore—how entire communities of people, sincerely considering themselves honest and thoughtful, gradually, step by step, begin to see the world as it is advantageous for them to see it, rather than as it truly is.

I. Identity as a Cage

A human being cannot exist without belonging. This is not a weakness—it is a fundamental ontological need. We know ourselves through the "we." Carl Jung called this participation in the collective psyche—that invisible network of meanings, images, and loyalties within which the individual "I" is formed.

But herein lies one of the most subtle traps of the spirit: belonging can transform from a home into a prison at the very moment the group commits something that shatters its own self-image. Then, every member of the group faces a choice—and it is a truly existential choice—between loyalty to the truth and loyalty to "one's own."

Most people do not realize they are making this choice. This, precisely, is the essence of the phenomenon that psychology calls identity-protective cognition. The mind, unnoticed by itself, begins to function not as an instrument of knowledge, but as an advocate for a pre-established decision: we cannot be entirely wrong.

This is not a lie in the ordinary sense. It is something deeper and more dangerous—a self-deception that does not feel like deception.

II. Nine Steps Downward

The dynamic described unfolds not like a landslide, but like a slow descent down a staircase, where each step seems logical and even moral.

• The First Step is Denial. The terrible seems impossible. The psyche protects itself by refusing to admit reality before it even arrives. This is not stupidity—it is the mind's mercy towards itself. But it is a mercy that will later have to be paid for.

• The Second Step is Delegating Hope. When the terrible does happen, hope is transferred onto others: they will stop this, they will step forward, they will say "no." This is the moment when personal responsibility already begins to imperceptibly flow into collective facelessness.

• The Third Step is the Personification of Evil. When "they" do not stop it—an explanation appears: this is the work of one person, one demon at the center of the system. All evil is concentrated in one point, and thereby everything else—is purified. Society is removed from the equation.

• The Fourth Step is the Victimization of One's Own. But if the evil comes from one person, why do the rest remain silent? The answer: they are victims. They are intimidated, atomized, helpless. This humanistic explanation—and it is not without a grain of truth—in this context serves a different function: it removes the question of complicity.

• The Fifth Step is Denying Evidence. Reality begins to present data that does not fit the narrative. Figures, polls, facts. And then something characteristic of any ideological thinking occurs: it is not the argument that is attacked, but the source. The data cannot be trusted. But personal experience and selective observations—they can be trusted. Here, the group's epistemology cracks, but it is a crack that no one wants to notice.

• The Sixth Step is Turning the Gaze Outward. Since "one's own" are not to blame for anything, where does the evil come from? The gaze turns outward: towards where the Others are. The External Ones. The Aliens. And what was previously perceived as help for victims begins to be reinterpreted as aggression against "one's own."

• The Seventh Step is Moral Symmetry. A language of equilibrium emerges: everyone makes mistakes, each side has its own truth, the escalation is mutual. This is language that sounds wise and balanced, but in this specific context, it serves the function of diffusing responsibility. Not relativism as a philosophy, but relativism as a shelter.

• The Eighth Step is the Inversion of Cause. Logic takes the next step: if the victim hadn't resisted, if the external ones hadn't helped—it all would have ended long ago. The suffering continues because of the victim's resistance. This is one of the classic elements of narcissistic logic: the victim bears responsibility for their own victimization.

• The Ninth Step is Historical Inevitability. The final rationalization: things turned out this way, history led to this, they were forced into it. Will disappears from the picture. Only a stream of causes remains, in which no one specific is responsible for anything—and above all, "one's own" group is not responsible.

III. Lack of Agency as a Spiritual Sickness

In the dynamic described, there is one central spiritual flaw that should be named directly: the radical denial of one's own group's agency.

In the spiritual traditions of various cultures, responsibility is inseparable from personhood. To be a subject means to be capable of action, and therefore—capable of sin, of repentance, and of change. The refusal of agency is not humility; it is evasion. It is a spiritual gesture that masquerades as helplessness but is, in reality, a refusal to confront oneself.

When a community describes itself as completely devoid of will, completely managed from the outside, completely determined by others' decisions—it commits what in religious anthropology is called renouncing the image of God within oneself. A human being is created capable of choice. Denying this capacity—even in the name of self-justification—is a form of self-destruction.

And the paradox is that these very people—those who insist on their helplessness—often possess real resources, a voice, education, and the ability to influence. Helplessness here is not a description of reality, but a narrative chosen to protect identity.

IV. The Collective Shadow

Jung described the Shadow as those parts of the psyche we refuse to acknowledge as our own and therefore project onto others. Working with the Shadow—painful but necessary—consists of acknowledging the rejected as one's own, integrating it, and thereby attaining greater wholeness.

The phenomenon described here is collective shadow work, but in reverse. Instead of integration—projection. Instead of acknowledgment—transference. Instead of "this is ours"—"this is theirs." The Shadow grows larger and larger, while the conscious identity of the group becomes ever purer and ever more detached from reality.

In religious psychology, there is the concept of prelest (spiritual delusion)—a state of spiritual self-deception where a person is sincerely convinced of their own righteousness, while in reality they are moving away from the truth. The sign of prelest is not malicious intent, but precisely the sincerity of the delusion, its subjective impermeability.

The described transformation of discourse reveals features of a collective prelest: a sincere conviction of one's own honesty combined with a systematic avoidance of inconvenient truth.

V. Another Path

But there is another path—and it is described in Christian, Jewish, Buddhist, and many other traditions alike. It is the path through acknowledgment, not around it.

Psychologically, it looks like this: the community forms a narrative that does not deny what was done, but places it at the center of self-understanding. This happened. These were done by people to whom we belong. What does this say about us? What must we change? Such a narrative is painful—but it is productive. It builds a new identity not around innocence, but around honesty and the intention to change.

The path was through acknowledgment, not through denial. And it is precisely this acknowledgment, painful and uncomfortable, that becomes the foundation for genuine renewal.

Avoiding this path is not merely a psychological mistake. It is a spiritual choice. And the consequences of this choice affect not only those who make it.

Conclusion

The most subtle kind of lie is the one you yourself believe. The most dangerous kind of blindness is the one that mistakes itself for sight.

The dynamic described is not a story of villains. It is a story of people who love themselves more than they love the truth. And this, to one degree or another, is the story of each one of us. That is precisely why it deserves not condemnation, but careful and honest examination—as a warning, as a mirror, as an invitation to a more demanding look at oneself.

 

Зеркало, которое не хочет отражать

Духовно-психологическое эссе о природе коллективного самообмана - Claude.ai

---

Предисловие

Есть особый вид духовной слепоты — не та, что приходит от незнания, а та, что рождается именно из знания, но знания невыносимого. Это слепота, которую душа выбирает сознательно, хотя никогда не признаётся себе в этом выборе. Именно о такой слепоте пойдёт речь — о том, как целые сообщества людей, искренне считающих себя честными и думающими, постепенно, шаг за шагом, начинают видеть мир так, как им выгодно его видеть, а не так, как он есть.

---

I. Идентичность как клетка

Человек не может существовать без принадлежности. Это не слабость — это фундаментальная онтологическая нужда. Мы знаем себя через «мы». Карл Юнг называл это участием в коллективной психике — той невидимой сети смыслов, образов и лояльностей, внутри которой формируется индивидуальное «я».

Но именно здесь скрыта одна из самых тонких ловушек духа: принадлежность может превратиться из дома в тюрьму в тот самый момент, когда группа совершает нечто, что разрушает её образ в собственных глазах. Тогда перед каждым членом группы встаёт выбор — и это подлинно экзистенциальный выбор — между верностью правде и верностью «своим».

Большинство людей не осознают, что делают этот выбор. Именно в этом и состоит суть феномена, который психология называет identity-protective cognition — защитное познание во имя идентичности. Разум незаметно для самого себя начинает работать не как инструмент познания, а как адвокат заранее принятого решения: мы не можем во всём быть неправы.

Это не ложь в обычном смысле. Это нечто более глубокое и более опасное — самообман, который не ощущается как обман.

---

II. Девять шагов вниз

Описываемая динамика разворачивается не как обвал, а как медленный спуск по лестнице, где каждая ступень кажется логичной и даже нравственной.

Первая ступень — отрицание. Страшное кажется невозможным. Психика защищает себя, отказываясь допускать реальность ещё до её наступления. Это не глупость — это милосердие разума к самому себе. Но милосердие, которое потом придётся оплачивать.

Вторая ступень — делегирование надежды. Когда страшное всё же случается, надежда переносится на других: они остановят это, они выйдут, они скажут «нет». Это момент, когда личная ответственность уже начинает незаметно перетекать в коллективную безликость.

Третья ступень — персонализация зла. Когда «они» не останавливают — появляется объяснение: это дело рук одного человека, одного демона в центре системы. Всё зло концентрируется в одной точке, и тем самым всё остальное — очищается. Общество выводится из уравнения.

Четвёртая ступень — виктимизация своих. Но если зло исходит от одного, почему же остальные молчат? Ответ: они жертвы. Они запуганы, атомизированы, беспомощны. Это гуманистическое объяснение — и оно не лишено доли правды — но в данном контексте оно выполняет иную функцию: снимает вопрос о соучастии.

Пятая ступень — отрицание свидетельств. Реальность начинает предъявлять данные, которые не вписываются в нарратив. Цифры, опросы, факты. И тогда происходит нечто характерное для любого идеологического мышления: атакуется не аргумент, а источник. Данным нельзя верить. Зато личному опыту и избирательным наблюдениям — можно. Здесь эпистемология группы даёт трещину, но трещину, которую никто не хочет замечать.

Шестая ступень — перенос взгляда вовне. Коль скоро «свои» ни в чём не виноваты, откуда же берётся зло? Взгляд разворачивается: туда, где находятся другие. Внешние. Чужие. И то, что прежде воспринималось как помощь жертвам, начинает переосмысляться как агрессия против «своих».

Седьмая ступень — моральная симметрия. Появляется язык равновесия: все ошибаются, у каждой стороны есть своя правда, эскалация взаимная. Это язык, который звучит мудро и взвешенно, но в конкретном контексте выполняет функцию размывания ответственности. Не relativism как философия, а relativism как укрытие.

Восьмая ступень — инверсия причины. Логика делает следующий шаг: если бы жертва не сопротивлялась, если бы внешние не помогали — всё давно бы закончилось. Страдание продолжается из-за сопротивления страдающего. Это — один из классических элементов нарциссической логики: жертва несёт ответственность за собственное насилие.

Девятая ступень — историческая неизбежность. Финальная рационализация: так сложилось, история привела к этому, их вынудили. Воля исчезает из картины. Остаётся только поток причин, в котором никто конкретно ни за что не отвечает — и прежде всего не отвечает «своя» группа.

---

III. Бессубъектность как духовная болезнь

В описанной динамике есть один центральный духовный изъян, который стоит назвать прямо: радикальное отрицание субъектности своей группы.

В духовных традициях разных культур ответственность неотделима от личности. Быть субъектом — значит быть способным к действию, а значит — и к греху, и к раскаянию, и к изменению. Отказ от субъектности — это не смирение, это уклонение. Это духовный жест, который маскируется под беспомощность, но на самом деле является отказом от встречи с собой.

Когда сообщество описывает себя как полностью лишённое воли, полностью управляемое извне, полностью определяемое чужими решениями — оно совершает то, что в религиозной антропологии называется отречением от образа Божьего в себе. Человек создан способным выбирать. Отрицание этой способности — даже во имя самооправдания — есть форма саморазрушения.

И парадокс состоит в том, что именно эти люди — те, кто настаивает на своей беспомощности, — нередко обладают реальными ресурсами, голосом, образованием, возможностью влиять. Беспомощность здесь — не описание реальности, а нарратив, выбранный для защиты идентичности.

---

IV. Коллективная тень

Юнг описывал Тень как те части психики, которые мы отказываемся признавать своими и потому проецируем на других. Работа с Тенью — болезненная, но необходимая — состоит в том, чтобы признать отвергнутое своим, интегрировать его и тем самым обрести большую целостность.

Описываемое явление — это коллективная работа с Тенью, но в обратную сторону. Вместо интеграции — проекция. Вместо признания — перенос. Вместо «это наше» — «это чужое». Тень становится всё больше, а сознательная идентичность группы — всё чище и всё более оторванной от реальности.

В религиозной психологии есть понятие прелести — состояния духовного самообольщения, когда человек искренне убеждён в своей праведности, тогда как на самом деле отдаляется от истины. Признак прелести — не злой умысел, а именно искренность заблуждения, его субъективная непроницаемость.

Описанная трансформация дискурса обнаруживает черты коллективной прелести: искреннее убеждение в собственной честности при систематическом уклонении от неудобной правды.

---

V. Иной путь

Но есть и другой путь — и он описан в христианской, еврейской, буддийской, и многих других традициях одинаково. Это путь через признание, а не мимо него.

Психологически он выглядит так: сообщество формирует нарратив, который не отрицает совершённое, а помещает его в центр самопонимания. Это случилось. Это сделали люди, к которым мы принадлежим. Что это говорит о нас? Что мы должны изменить? Такой нарратив болезнен — но он продуктивен. Он создаёт новую идентичность не вокруг невиновности, а вокруг честности и намерения измениться.

 Путь был через признание, а не через отрицание. И именно это признание, мучительное и неудобное, станет основой для подлинного обновления.

Уклонение от этого пути — не просто психологическая ошибка. Это духовный выбор. И последствия этого выбора касаются не только тех, кто его делает.

---

Заключение

Самый тонкий вид лжи — тот, в который сам веришь. Самый опасный вид слепоты — та, что принимает себя за зрячесть.

Описанная динамика — не история злодеев. Это история людей, которые любят себя больше, чем правду. А это, в том или ином масштабе, история каждого из нас. Именно поэтому она заслуживает не осуждения, а внимательного и честного рассмотрения — как предупреждение, как зеркало, как приглашение к более требовательному взгляду на себя.