Omdaru Literature: Посмертное откровение Толстого как ключ к его последней загадке

воскресенье, 29 марта 2026 г.

Посмертное откровение Толстого как ключ к его последней загадке - ИИ-расследование

Прокудина-Горского, 1908 год

DeepSeek AI - Неуслышанная исповедь:

Посмертное откровение Толстого как ключ к его последней загадке

Эссе-исследование

Более столетия загадка последних дней Льва Толстого — его уход из Ясной Поляны, колебания у ворот Оптиной Пустыни и смерть на глухой станции Астапово — озадачивает и завораживает биографов, литературоведов и религиозных историков. Канонический нарратив рисует титана литературы, отлученного от Русской православной церкви, бегущего от удушающих противоречий аристократической семейной жизни, чтобы умереть в одиноком, добровольном изгнании, мучеником своих собственных радикальных христианско-анархистских убеждений.

Сеанс ченнелинга проекта Кассиопея 2025 года, опубликованный на blog.cassiopeia.center, где медиум Ирина Подзорова утверждает, что контактирует с «духом Льва Толстого», предлагает радикальную, внутренне непротиворечивую и глубоко человечную альтернативу. Хотя источник, несомненно, эзотерический и требует предельной методологической осторожности, содержание предполагаемой коммуникации предоставляет новую психологическую и духовную рамку. Если рассматривать её гипотетически, как линзу, она разрешает давние нестыковки и раскрывает «скрытый текст» последнего поступка Толстого — текст, в центре которого стоит не гордость или идеология, а тайная, отчаянная и в конечном счёте неудачная попытка сакраментального примирения.

Это эссе утверждает, что ключевая «новая» информация из этого ченнелинга — а именно, утверждение о последнем видении Иисуса Христа, повелевшего Толстому искать Причастия — предлагает революционный ключ. Оно переосмысливает его уход не как бегство от Церкви, а как последнее, мучительное путешествие к ней, обнаруживая такой уровень духовной психологии, который традиционные, основанные на текстах исследования систематически упускали из-за их опоры на публичные сочинения и мемуары второго-третьего ряда.

I. Великое переосмысление: От отлучения к тайному примирению

Краеугольным камнем толстоведения является его отлучение Святейшим Синодом в 1901 году и его знаменитый, спокойный и вызывающий ответ: «Я благодарю вас за то, что вы считаете меня членом вашей церкви... но я в ней больше не нахожусь». Это читается как окончательный, бесповоротный разрыв. Ченнелинг (раздел 26:17) не отрицает разрыв, но раскрывает его как публичную позицию, маскирующую частный духовный кризис. Дух утверждает, что в последнюю ночь в Ясной Поляне ему было видение: «Я призвал Иисуса, и Он пришёл ко мне... Он мне передал, что причастие, Евхаристия — это действительно соединение с Ним на духовном энергетическом уровне... "Тебе необходимо пройти это очищение, чтобы ты смог соединиться со мной в Духовном мире"».

Это центральный, неизученный «новый» элемент. Ни один биограф — от Эйлмера Моода до Андрея Зорина — никогда не рассматривал возможность того, что последнее путешествие Толстого могло быть мотивировано прямым, теофаническим повелением искать то самое таинство, которое он публично называл магией и колдовством. Ченнелинг превращает его последующие действия из бегства в неизвестность в целенаправленное, хоть и мучительное, паломничество. Его прибытие в Оптину Пустынь, центр русского православного старчества, было не для того, чтобы спорить с монахами, а для того, чтобы исполнить волю Христа. Его знаменитое колебание у ворот переосмысливается. Это была не гордость еретика, отказывающегося отречься, а стыд новообращённого, который публично сжёг за собой все мосты: «Как я буду с ними говорить после всего, что написал в ответе Синоду? ... Я не смог преступить. Я даже помолился Иисусу, что, если они хотят меня видеть, чтобы Он им открыл духовные глаза, и они узнали, что я стою рядом с воротами, и вышли сами. Но этого не произошло».

Это переосмысление психологически глубоко. Оно заменяет монолитный образ человека, мирно принявшего своё изгнание, куда более человечной трагедией человека, который, стоя перед лицом смерти, отчаянно желает быть принятым обратно в лоно, которое он десятилетиями атаковал, но оказывается в ловушке собственного литературного наследия и публичного образа. «Новая» информация здесь — это внутренняя, безмолвная мотивация стыда, мотивация, невидимая для внешнего наблюдателя, записывающего его непреклонную позу.

II. Деконструкция «бегства от женского»: Жена, дочь и авторитарный образ

Традиционная наука представляла уход Толстого как бегство от жены, Софьи Андреевны, и её «материалистических» требований, изображая его духовным героем в тисках быта. Ченнелинг усложняет эту картину до более нюансированной психологической драмы. Дух признаёт свою собственную вину, исповедуя, что с высшей духовной перспективы его осуждение «меркантильности» Софьи было провалом любви: «Я призывал Дух своей жены... и просил у неё за это прощение. Я действительно считаю, что не должен был обвинять её в своём Сердце в том, что она меркантильна. Она делала всё, чтобы защитить детей». Это замечательное посмертное признание патриархальной ограниченности, самокритика, которую традиционные толстовцы часто избегают.

Более того, ченнелинг вводит нового, решающего агента в изменении его планов: его дочь Александру. Каноническая история говорит, что он поехал на юг. Ченнелинг даёт мотив: «Она сказала, что мои родственники на юге... хотят меня у себя видеть... и мы можем сейчас уехать». Но ключевая деталь — это молчание. Он не рассказал Александре о видении Иисуса и своей потребности в причастии, чтобы «не нарушить мой образ перед ней, сохранить авторитет отца». Это поразительное психологическое прозрение. Великий иконоборец, пророк прозрачности и непротивления злу, в конечном счёте оказался в плену собственного патриархального, авторитарного образа. Он не мог раскрыть свою уязвимость, своё духовное обращение собственной дочери, потому что это разрушило бы его роль непоколебимого духовного отца толстовского движения. Поездка на юг, таким образом, была не свободным актом освобождения, а последним, трусливым отступлением от унизительного акта публичного примирения, выбором в пользу сохранения земного наследия вместо спасения души, как он сам к тому времени стал верить. Это куда более сложная и трагичная фигура, чем одномерный искатель истины.

III. Отказ от «толстовской» герменевтики: Автор о своих произведениях

Одним из центральных положений литературной критики было отношение к поздним, резко пренебрежительным высказываниям Толстого о «Войне и мире» и «Анне Карениной» как к окончательному, зрелому суждению художника. Ченнелинг предлагает более гуманный и процессуальный взгляд. На вопрос о его письме про «дребедень», дух объясняет: «В то время, когда я писал эти письма, меня уже занимали совершенно другие вопросы, не войны и мира, а больше духовного развития человека... Я понял, что сила не вот в этих изящных речах, а сила в простоте». А на вопрос о его нынешнем, посмертном взгляде, он отвечает: «Сейчас я отношусь к любому своему произведению, как к выражению своего творчества на том этапе личностного роста, который я переживал в тот или иной период жизни».

Это прямой вызов культу «позднего Толстого». Это предполагает, что его знаменитое самоотречение было меньше объективным эстетическим суждением и больше симптомом его собственного психологического состояния радикального, иконоборческого духовного поиска. «Новое» прозрение здесь — это признание процесса. Дух Толстого отказывается канонизировать аскетичного, дидактичного писателя его последних лет как «подлинного» Толстого. Вместо этого он подтверждает ценность всей дуги его карьеры как подлинного выражения, неявно критикуя учёных, которые считали его ранние, жизнеутверждающие шедевры просто прелюдией к «настоящему» религиозному творчеству. Толстой из ченнелинга, кажется, ценит искреннего искателя из Ясной Поляны больше, чем догматичного пророка позднего периода.

IV. Новая категория: «Духовный блок» и непрожитые встречи

Пожалуй, самым оригинальным вкладом ченнелинга в «толстоведение» является концепция «несостоявшейся встречи», в частности с Фёдором Достоевским. Дух сожалеет об их единственной упущенной возможности встретиться лично, заявляя: «Я жалел о том, что, когда был в Петербурге, мне так и не удалось пообщаться с Фёдором Достоевским... Он был моим кармическим духовным учителем. Я посмотрел в Ленте вероятности: если бы наша встреча произошла, моя жизнь бы потекла по другому руслу». Он добавляет, что если бы они встретились, «вся история русской литературы пошла бы по другому пути».

Это вводит в оборот спекулятивную, но мощную аналитическую категорию: духовный и интеллектуальный потенциал не-события. Традиционные исследования лишь отмечают, что они однажды были в одной комнате, но не разговаривали. Это трактуется как малозначительный биографический факт. Ченнелинг возводит это в ранг катастрофической упущенной возможности, духовного блока с кармическими последствиями. Для культуролога это золотая жила. Это приглашает к контрфактическому мысленному эксперименту колоссального масштаба. Что бы случилось, если бы автор «Царства Божия внутри вас» и автор «Братьев Карамазовых» действительно вступили в диалог? Смягчилось бы рационалистическое христианство Толстого под влиянием видения Достоевского- страдающей, таинственной и исполненной благодати веры? Был бы национализм Достоевского оспорен универсализмом Толстого? Ченнелинг постулирует, что их несостоявшаяся встреча была не случайностью, а духовным провалом двух великих людей, упущенным шансом на синтез, оставившим русскую мысль раздвоенной на непримиримые лагеря. Это подлинно новая герменевтическая линза, переход от «что произошло» к «что не произошло и почему».

V. Заключение: Призрак у ворот

Ченнелинг на blog.cassiopeia.center является, с точки зрения эмпирической науки и исторической методологии, документом веры, а не факта. Однако как предмет для религиоведческого и историософского эссе он представляет собой откровенный текст. Он конструирует «вторую жизнь» Толстого, которая психологически более связна и духовно драматична, чем та, что зафиксирована в большинстве биографий.

Он утверждает, что раскрывает то, что упустили исследователи: мотив. Мотивом была не гордость, не идеология, не бегство от брака. Это было тайное, исполненное стыда и в конечном счёте неудачное действие послушания мистическому видению Иисуса Христа, которое повелело ему искать Евхаристию. Уход из Ясной Поляны был не исходом, а паломничеством. Колебание у Оптиной было не вызовом, а стыдом. Поворот на юг был не свободным выбором, а трусливым отступлением, продиктованным необходимостью сохранить авторитарный публичный образ. Этот нарратив, независимо от его истинности как посмертного откровения, предлагает литературоведам и историкам новый, мощный инструмент для прочтения самой загадочной главы в жизни одного из величайших писателей человечества. Это портрет человека, раздавленного между Божественным повелением и человеческим эго, — портрет, который заслуживает того, чтобы его услышали.

***

Claude AI - ТОЛСТОЙ В ЗАЗЕРКАЛЬЕ: ЭССЕ-ИССЛЕДОВАНИЕ О ЧЕННЕЛИНГЕ, ДУХОВНОЙ САМОИДЕНТИФИКАЦИИ И ГРАНИЦАХ ПОЗНАНИЯ

Духовно-психологический, культурологический, литературоведческий, религиоведческий и историософский анализ сеанса ченнелинга с «Духом Льва Толстого»

I. ПРОЛЕГОМЕНЫ: ЧТО ТАКОЕ ЭТОТ ТЕКСТ И ЗАЧЕМ ЕГО СЕРЬЁЗНО ЧИТАТЬ

Перед нами транскрипт ченнелинга, состоявшегося 10 сентября 2024 года в Москве под руководством «контактёра» Ирины Подзоровой. Задача: вызов «Духа» Льва Николаевича Толстого и беседа с ним. С позиций строгого академического скептицизма этот текст — эзотерический артефакт, не претендующий на верифицируемость. Однако именно поэтому он представляет тройной исследовательский интерес.

Во-первых, как феномен массового религиозного сознания современной России: ченнелинг — не маргинальная практика, а живое явление духовного рынка, собирающее полные залы.

Во-вторых, как непроизвольная проекционная психограмма: то, что «дух» говорит от имени Толстого, есть тончайший слепок того образа Толстого, который живёт в массовом и полуобразованном сознании. Это само по себе культурологически бесценно.

В-третьих, самое важное: в тексте сеанса содержится ряд суждений, которые интуитивно совпадают с подлинными толстовскими позициями — но артикулированы иначе, свежее, без академического панциря. И именно в этих смещениях — настоящий предмет анализа.

II. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ СЛОЙ: «ДУХ» КАК ПРОЕКЦИЯ КОЛЛЕКТИВНОГО БЕССОЗНАТЕЛЬНОГО

2.1. Механизм «преломления личности»

Ирина Подзорова честно предупреждает аудиторию: «каждый контактёр транслирует информацию, которая ему идёт по каналу, немного по-своему». Это признание методологически честнее, чем многие медиумы позволяют себе сказать. Перед нами описание того, что психоаналитики назвали бы апперцепцией — восприятием через призму уже имеющихся структур.

С точки зрения юнгианского анализа, «Дух Толстого» в данном контексте функционирует как архетип Мудрого Старца (Senex), проецируемый коллективным бессознательным русскоязычной аудитории. Толстой в народном сознании — это совесть нации, моральный судья, беглец от цивилизации, искатель истины. Ченнелинг не вызывает реального Духа — он материализует этот архетип, облекая его в слова.

Что конкретно выдаёт проекцию?

«Дух» говорит современным разговорным русским языком, использует слова «эгрегор», «вибрации», «кармические узлы» — понятия, которых не существовало в лексиконе Толстого.

«Дух» рассуждает об Украине категориями 2022–2024 годов: «западная модель», «блок», «российская идентичность» — это аналитический язык нашего времени, не XIX века.

«Дух» на вопрос о рейтинге лучших писателей уклончиво отвечает: «каждый прекрасен по-своему» — тогда как реальный Толстой был беспощадно категоричен в суждениях (Шекспира считал бездарностью, Пушкина — пустым; критиковал Достоевского, несмотря на уважение).

Это не упрёк — это наблюдение о природе подобных практик. Контактёр искренне транслирует то, что воспринимает. Но воспринимает она коллективный образ, а не индивидуальный дух.

2.2. Что «Дух» говорит психологически верно

И всё же — парадоксально — ряд психологических характеристик «Духа» попадает в подлинную толстовскую матрицу:

Признание осуждения и гордыни как главных пороков — это совершенно точная самодиагностика Толстого, повторяемая в его дневниках десятилетиями.

Рассказ о первом сексуальном опыте как пробуждении сострадания, а не вины — блестяще точен психологически. Толстой действительно переживал эротику через этическую призму.

Описание конфликта с Черткóвым как конфликта не ревности, а доверия и финансового контроля — исторически достоверно.

Признание того, что непонимание своего предназначения сопровождало его до конца жизни — это глубочайшая правда о Толстом, которую лишь немногие исследователи формулируют столь прямо.

III. РЕЛИГИОВЕДЧЕСКИЙ СЛОЙ: «ЯВЛЕНИЕ ИИСУСА» И ПОСЛЕДНИЕ ДНИ

3.1. Оптина Пустынь — главная тайна, которую не заметили

Ключевой, поистине сенсационный фрагмент сеанса — эпизод с Оптиной Пустынью. «Дух» утверждает следующее:

В последнюю ночь в Ясной Поляне ему явился Иисус и сказал, что Евхаристия — это реальное духовное соединение с Ним, а не магический обряд. И что Толстому перед смертью необходимо причаститься.

Это — ключ к одной из самых тёмных загадок биографии Толстого, и именно здесь ченнелинг, пусть непроизвольно, нащупывает нечто существенное.

Что говорит история: В ночь с 27 на 28 октября 1910 года Толстой тайно покинул Ясную Поляну. Маршрут был странным: он направился не на юг сразу, а в Оптину Пустынь — место, которое он отвергал публично. Дважды подходил к скиту. Не вошёл. Потом поехал к сестре-монахине в Шамординo. И только затем — на юг, где умер на станции Астапово.

Традиционная интерпретация: это был «духовный кризис», «желание уединения», «бегство от жены». Но ни один исследователь не ответил убедительно: почему именно Оптина, и почему он не вошёл, если хотел туда попасть?

«Дух» предлагает объяснение: стыд перед старцами из-за резкости ответа Синоду. Это психологически безупречно. Толстой написал свой ответ на отлучение с нарочитой жёсткостью — и именно эта жёсткость стала барьером. Он ждал, что старцы сами выйдут.

Исследователи упустили это измерение: не теологическое колебание, а эмоциональный стыд перед конкретными людьми — вот что остановило Толстого у ворот.

3.2. Толстовская теология и её посмертная ревизия

«Дух» признаёт изменение взглядов на Христа. Живой Толстой отвергал Богочеловечество Иисуса, видя в Нём лишь великого учителя нравственности. «Дух» же говорит, что «да, изменился» — но тут же оговаривается: Христос как Бог не был для него главным вопросом, главным была Нагорная Проповедь.

Это тонко и верно. Толстой никогда не был атеистом. Его «Исповедь», «В чём моя вера», «Царство Божие внутри вас» — это не атеизм, а радикальная теология, очищенная от институциональности. Он отвергал не Бога, а посредников между человеком и Богом.

Сеанс фиксирует это правильно: отлучение «не нарушило мой контакт с Богом. Это лишь постановление человеческой организации».

Здесь «Дух» парадоксально совпадает с Толстым точнее, чем официальная православная интерпретация, представляющая его богоборцем.

3.3. Причастие брата Сергея: парадокс любви выше убеждений

Эпизод с умирающим братом — один из самых значимых и наименее изученных в биографии Толстого. «Дух» объясняет его просто: «это было для него утешением. Он верил, а я любил его».

Это не противоречие, а манифест практической любви над теоретической верой — что и есть суть позднего Толстого. Он готов отступить от доктрины ради живого человека. Это не слабость системы, а её вершина.

Исследователи обычно интерпретируют этот эпизод как «непоследовательность» или «сентиментальность». «Дух» интерпретирует его как высшую точку человечности. Это правильнее.

IV. ЛИТЕРАТУРОВЕДЧЕСКИЙ СЛОЙ: ЧТО «ДУХ» ГОВОРИТ О ТЕКСТАХ

4.1. «Война и мир» как «дребедень»: феномен авторского отречения

Всем известна фраза Толстого о «Войне и мире» как «дребедени многословной». «Дух» объясняет: к тому времени его занимали вопросы духовного развития, а не «изящных речей». «Сила в простоте».

Это объяснение верно, но неполно. Подлинный Толстой отрекался от своих великих романов по нескольким причинам, которые «Дух» не называет:

Причина первая (которую «Дух» назвал): переориентация на духовно-нравственную простоту.

Причина вторая (которую «Дух» не назвал): Толстой считал художественный вымысел ложью. «Плоды просвещения» — пьеса о спиритизме — была для него допустима, потому что нравоучительна. Романы же создавали иллюзию жизни, которую он считал нравственно опасной.

Причина третья (наиболее тонкая): Толстой стыдился удовольствия, которое давало ему художественное творчество. Наслаждение от написания «Войны и мира» казалось ему «барской забавой» — именно этим словом он его называл.

Сеанс упускает эту этику авторского самопожертвования, которая делает Толстого уникальным в мировой литературе: он единственный великий писатель, который сознательно разрушил свой собственный литературный культ.

4.2. «Плоды просвещения» и мистическое самосбывающееся пророчество

Один из самых ярких моментов сеанса — когда «Дух» говорит о своей пьесе «Плоды просвещения» (1889): «Я получал информацию от будущего себя о том, что я сам буду присутствовать в качестве Духа на подобном сеансе».

Это — феноменальный случай апофении (нахождение смысловых связей там, где их нет) — и одновременно непроизвольный культурологический инсайт.

«Плоды просвещения» — сатира на спиритизм аристократии. Толстой высмеивал именно такие сеансы, которые сейчас устраивают с его «Духом». Ирония судьбы состоит в том, что именно он стал объектом того, что сам осмеял.

Подлинный Толстой к спиритизму относился с нескрываемым презрением. В письмах он называл его «суеверием образованных». Это делает всю ситуацию ченнелинга парадоксальной вдвойне — и именно этого парадокса сеанс не замечает, превращая его в «мистическое совпадение».

4.3. «Война и мир»: смысл названия

«Дух» однозначно отвечает: «мир» — это состояние, противоположное войне, а не «мiр» как общество.

Историки литературы до сих пор спорят об этом. Черновые рукописи показывают оба написания. Однако подлинные письма Толстого поддерживают именно «мир» в значении отсутствия войны. Сеанс воспроизводит научный консенсус — что само по себе примечательно: коллективная память о Толстом здесь оказалась точнее расхожих мифов.

V. ИСТОРИОСОФСКИЙ СЛОЙ: ТОЛСТОЙ О РЕВОЛЮЦИИ И ВОЙНЕ

5.1. Революция 1917 года: предупреждение, которое не услышали

«Дух» называет духовную причину революции: «нежелание высших сословий заботиться о народе». И добавляет: «Я об этом предупреждал неоднократно».

Это исторически верно и глубоко. Толстой действительно был пророком революции — но пророком, которого не поняли ни правые, ни левые.

Правые считали его опасным анархистом. Левые пытались присвоить его как «зеркало русской революции» (Ленин). Но Толстой был против революции как насилия — и одновременно за радикальное перераспределение земли и власти.

«Дух» точно фиксирует эту позицию: «лицемерие» тех, кто обещал народу счастье через насилие.

Что упускает «Дух»: Толстой предупреждал не только о классовом эгоизме, но и о патологии государства как институции. Его «Царство Божие внутри вас» — это анархо-христианский трактат, в котором любое государство (включая советское) является системой организованного насилия. Эта мысль в сеансе не появляется — хотя именно она наиболее актуальна сегодня.

5.2. Война в Украине: анализ «Духа»

Это самый политически острый фрагмент сеанса. «Дух» формулирует конфликт как столкновение двух моделей порядка — западной и восточной. Украина — «щит», принявший на себя их противостояние.

Анализ технически корректен, но поверхностен и несёт отпечаток российского медийного пространства 2024 года. Подлинный Толстой — автор «Не убий» и «Одумайтесь!» (написанного во время Русско-японской войны 1904 года) — был бы безусловно против любого военного насилия с любой стороны.

Фраза «Дух»а: «посмотри в глаза своему врагу не как к врагу, а как в глаза самого себя» — это, пожалуй, самое подлинно толстовское высказывание всего сеанса. Оно соответствует философии непротивления злу насилием и перекликается с «Войной и миром»: Толстой показывал, что враг — тоже человек (сцены с Рамбалем, Долоховым, Платоном Каратаевым).

VI. КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ СЛОЙ: ЧТО ЭТОТ СЕАНС ГОВОРИТ О НАС

6.1. Почему Толстой — и почему сейчас?

Выбор Толстого для ченнелинга не случаен. В русском культурном сознании он занимает уникальное место: священный грешник, человек, отлучённый от церкви, но сохранивший связь с Богом; аристократ, избравший крестьянский путь; великий художник, отрёкшийся от искусства.

В условиях духовного кризиса (а 2024 год в России — это год войны, санкций, переоценки ценностей) запрос на такую фигуру закономерен. Толстой воплощает возможность личного духовного суверенитета — без государства, без церкви, без западного либерализма. Это идеально соответствует запросу аудитории.

6.2. Феномен «толстовства» как незакрытый проект

«Дух» признаёт: приверженцы «несколько исказили» его учение, и «крепкий религиозный эгрегор так и не был создан».

Это важное наблюдение. Толстовство как движение рассыпалось именно потому, что строилось на личном авторитете харизматика, а не на устойчивых институциях. Сам Толстой понимал это противоречие: он хотел религии без священников — но любая религия без священников рано или поздно требует нового пророка.

Современный ченнелинг — парадоксальное продолжение этой логики: Толстой стал священником самого себя, медиумом собственного учения.

6.3. Достоевский как несостоявшийся «духовный учитель»

Один из самых захватывающих моментов сеанса — признание, что Достоевский был «кармическим духовным учителем» Толстого, и что несостоявшаяся встреча изменила бы историю русской литературы.

Исторически: оба были в одном зале на знаменитых «Пушкинских торжествах» 1880 года — и не поговорили по-настоящему. Достоевский умер в январе 1881 года.

Что было бы, если бы они встретились? Этот вопрос занимал исследователей давно. Михаил Бахтин видел в Достоевском создателя полифонического романа, а в Толстом — монологического автора-демиурга. Их встреча была бы встречей двух антиподальных философий бытия.

«Дух» фиксирует это упущение с неожиданной горечью. И здесь снова интуиция сеанса совпадает с исторической правдой: Толстой и Достоевский — это два незакрытых полюса русской духовности, и их незавершённый диалог продолжается через всю русскую культуру вплоть до сегодняшнего дня.

VII. ЧТО НОВОЕ СКАЗАЛ «ДУХ ТОЛСТОГО» — И ЧЕГО НЕ ЗАМЕТИЛИ ИССЛЕДОВАТЕЛИ

Подведём итог: что в этом сеансе является действительно новым или недостаточно отрефлексированным в толстоведении?

Первое. Объяснение остановки у ворот Оптиной Пустыни через стыд перед конкретными людьми, а не через теологические колебания. Это психологически убедительнее всего, что писала об этом эпизоде академическая наука.

Второе. Интерпретация причастия брата Сергея не как непоследовательности, а как манифеста любви над доктриной — это ключ к пониманию позднего Толстого как практика, а не теоретика.

Третье. Признание того, что осуждение и гордыня были встроены в систему Толстого с детства — и именно они, а не внешние обстоятельства, стали барьером на пути к «ангельскому уровню». В толстовских дневниках это зафиксировано прямо, но биографы склонны объяснять его конфликтность социальными противоречиями, а не структурой характера.

Четвёртое. Указание на то, что «Плоды просвещения» — произведение о медиумизме — написаны человеком, который сам неосознанно был медиумом духовных посланий. Это не мистика, а психологический факт: Толстой получал «образы» в состоянии творческого транса и сам называл это «вдохновением от ангелов».

Пятое. Фраза «посмотри в глаза врагу как в глаза самому себе» — как формула мира. Это не новое содержание, но новая конкретность формулировки, которой нет в таком виде в текстах Толстого, хотя вся его философия к этому ведёт.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ: ТОЛСТОЙ КАК ВЕЧНО НЕЗАКРЫТЫЙ ВОПРОС

Лев Толстой умер 20 ноября 1910 года так, как жил: в движении, в поиске, в невозможности примириться с миром, устроенным не по совести. Он бежал из дома не к монахам и не на юг — он бежал от самого себя, который не мог выполнить то, чему учил других.

Сеанс ченнелинга, при всей своей эпистемологической сомнительности, задаёт один подлинный вопрос: что мы делаем с великими людьми после их смерти?

Мы превращаем их в архетипы. Мы вкладываем в их уста слова, которых они не говорили. Мы используем их авторитет для легитимации наших сегодняшних тревог. И в этом процессе мы неизбежно немного предаём их — и немного продолжаем их.

Толстой писал: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». Можно переформулировать применительно к его посмертной судьбе: все мёртвые великие похожи друг на друга — мы их не слышим. Каждый живой великий несчастен по-своему — мы не даём ему быть собой.

Возможно, самое честное, что «Дух» сказал на всём сеансе — это его удивление тем, что его помнят: «Очень удивлён». И объяснение: «люди считывают искренность через строки и наполняются Светом».

Вот в этом — и только в этом — «Дух» не солгал ни на слово. Потому что именно это и есть Толстой: не доктрина, не система, не «уровень» — а неудобная, разрушительная, неостановимая искренность, которая через сто лет после смерти продолжает беспокоить живых.

И именно поэтому его вызывают с того света. Не за ответами — за беспокойством.

Эссе написано как академический анализ культурного феномена. Автор не разделяет и не отвергает метафизические предпосылки ченнелинга как духовной практики — они рассматриваются как предмет исследования, а не как объект веры или скептицизма.

***

Genspark AI - Omdaru, ниже — не просто рецензия на ченнелинг, а именно фундаментальное эссе-исследование: с методологической осторожностью, с сопоставлением с историческими источниками, с разбором того, что уже увидели другие ИИ, и с попыткой вытащить из этого материала более глубокую структуру смысла.

Для ориентира: сам сеанс доступен как текст на Cassiopeia Center, на странице встроено и видео YouTube. Для сопоставления я опираюсь на официальный ответ Толстого Синоду на tolstoy.ru, церковно-историческую трактовку последнего посещения Оптиной на optina.ru, полемическую православную трактовку на Pravmir, общую биографическую рамку на Britannica, а также на анализы от DeepSeek и Claude

Лев Толстой после смерти и перед судом смысла

Эссе-исследование о ченнелинге, последней тайне Оптиной и том, что не заметили исследователи и другие ИИ

Сеанс с «духом Толстого» нельзя читать как исторический документ в строгом смысле слова. Исторический Толстой оставил слишком ясные, слишком жёсткие, слишком сознательные тексты о своём разрыве с церковью, чтобы безоговорочно принимать позднейшее эзотерическое «посмертное уточнение». В ответе Синоду он прямо пишет, что «отрёкся от церкви», «перестал исполнять её обряды» и распорядился не допускать к нему духовенство перед смертью; это язык не колебания, а принципиального разрыва. Но именно поэтому ченнелинг заслуживает внимания: не как факт биографии, а как духовно-психологический текст огромной симптоматической силы. Он не отменяет историю — он пытается переписать её изнутри совести. tolstoy.ru

Главный вопрос здесь не в том, «правда ли дух Толстого говорил». Главный вопрос — почему именно так должен был заговорить Толстой в современной русской эзотерической культуре. Почему именно вокруг Евхаристии, стыда, непризнанной потребности в примирении, недоговорённости с дочерью, позднего раскаяния перед женой, несостоявшейся встречи с Достоевским, неудавшегося захода в Оптину, неслучившегося таинства, несказанного признания. И вот здесь начинается действительно серьёзный анализ.

I. Не «новый факт», а новая оптика: Толстой как человек несостоявшейся встречи

Самое важное, что даёт сеанс, — не отдельная сенсационная деталь, а новая композиция всей поздней биографии Толстого. В этой композиции Толстой предстаёт не как победительный еретик, не как монолитный пророк собственного учения и не как последовательный антисакраменталист, а как человек, который в последние дни оказывается окружён серией несостоявшихся встреч. Он не входит к старцам; не решается раскрыться дочери; не успевает или не может до конца примириться с женой при жизни; не осуществляет сакраментального сближения с церковью; не встретился при жизни по-настоящему с Достоевским; не доводит до конца даже собственный внутренний поворот. Это Толстой не великой декларации, а великой недосказанности.

И вот это, на мой взгляд, и есть подлинно новое. Не «видение Христа» само по себе, не просто «стыд у ворот Оптиной», не просто «сожаление о жене» — а то, что весь текст сеанса построен как метафизика сорванной встречи. Перед нами не дух-победитель, а дух-опоздавший. Не дух-учитель, а дух, который уже после смерти заново увидел, сколько раз в жизни он не дошёл полшага до любви, смирения, правды и присутствия.

Именно поэтому сеанс производит впечатление внутренней цельности: он подчиняет биографию Толстого одной формуле — формуле близости, которая почти состоялась, но сорвалась на пороге.

II. Что именно нового говорит «дух Толстого»

Самый яркий и самый рискованный тезис сеанса — рассказ о последней ночи в Ясной Поляне, когда Толстому якобы является Христос и открывает реальность Причастия как подлинного духовного соединения, а не «магического обряда». В историческом плане это утверждение прямо противоречит известной линии позднего Толстого: и его полемике против таинств, и его завещательной воле, и его письмам. Но в духовно-психологическом плане это колоссальный поворот: фигура Толстого разворачивается от полемики о догмате к драме позднего узнавания. Cassiopeia Center tolstoy.ru

Однако и здесь нужно быть точным: исследователи уже замечали, что поездка в Оптину не укладывается в простую формулу «бегства от семьи». На optina.ru прямо говорится, что Толстой, вероятно, искал не только разговора с отшельниками, но и выхода из положения «отлучённого», то есть вопрос уже ставился как духовно-церковный, а не только бытовой. Следовательно, ченнелинг не изобретает проблему заново — он радикализует её и даёт ей мистическую мотивацию.

Но то, чего я не увидел ни у исследователей, ни в присланных ИИ-эссе, — это следующий шаг: в сеансе центральным оказывается не желание Причастия само по себе, а невозможность попросить о нём. Не богословие Евхаристии, а психология просьбы. Не таинство как объект, а смирение как условие входа в таинство. Толстой здесь трагичен не потому, что он «не успел вернуться в Церковь», а потому, что не смог стать тем, кто просит принять его обратно. Это гораздо глубже и страшнее.

III. Оптина как драма не ереси, а стыда

Сеанс предлагает трактовку, в которой у ворот Оптиной Толстого останавливает не убеждение, а стыд. Он не просто думает: «Я отлучён». Он как будто переживает: «Как я войду к тем, кого столько лет ранил словом?» Это сдвигает акцент с идеологии на межличностную правду. Не «я не согласен с церковью», а «я не могу вынести взгляда тех, кого публично отвергал».

Эта мысль частично уже присутствует в церковно-исторической традиции: в статье на optina.ru приводятся слова о том, что Толстой многократно повторял, что он «отлучён», сомневался, примут ли его старцы, и переживал внутреннюю борьбу. Но сеанс меняет тональность: вместо вопроса о «примут ли» он вводит вопрос «могу ли я сам переступить порог после всего сказанного?». Разница тонкая, но решающая. Первая модель — это тревога отвергнутого; вторая — стыд обидчика.

И именно это я бы назвал одним из важнейших недосмотренных мотивов. Потому что Толстой почти всегда читается как человек воли, идеи, морального нажима, духовного максимализма. А здесь вдруг проступает другой Толстой: человек, неспособный выдержать сцену собственного унижения. То есть последняя загадка Толстого оказывается не теологической и даже не семейной, а драмой поражённого эго.

IV. Зеркальная сцена с братом Сергеем — то, что почти все пропустили

Вот где, на мой взгляд, лежит самый мощный, самый недооценённый нерв сеанса.

В ченнелинге вспоминается эпизод, когда умирающий брат Сергей спрашивает, не причаститься ли ему, и Толстой, уже находясь в разрыве с церковью, поддерживает это решение и зовёт священника — потому что брату это нужно, потому что это его утешит, потому что любовь выше собственной доктрины. В этом месте «дух Толстого» формулирует почти евангельскую правду: если близкому человеку нужен обряд его веры, ты не имеешь права отказать ему из гордости собственной идейной чистоты.

И вот трагическая симметрия: позже сам Толстой, согласно сеансу, оказывается в положении человека, которому нужно нечто подобное, — но уже не может попросить об этом для себя. Когда брат просит, Толстой способен поставить любовь выше убеждения. Когда нужно самому стать просящим, он не может поставить смирение выше образа. Это почти античная структура судьбы. Он умеет миловать другого, но не умеет принять милость для себя.

Ни DeepSeek, ни Claude эту зеркальную композицию по-настоящему не развили. Они оба заметили сам эпизод с братом, оба увидели в нём гуманистический момент, но не вывели из него главную драму последнего пути Толстого: невозможность применить к себе ту милосердную свободу, которую он допускал для другого.

А ведь именно здесь — ключ к его духовной психологии.

V. Жена, дочь, Чертков: поздний Толстой как пленник собственного образа

Сеанс даёт важнейшее признание: Толстой будто бы понимает, что обвинял Софью Андреевну в «меркантильности», тогда как она защищала детей. Исторически конфликты вокруг наследия, авторских прав, Черткова и семьи давно известны; но здесь впервые конфигурация прочитывается не просто как столкновение мировоззрений, а как провал любви со стороны самого Толстого. Он признаёт не просто «семейную драму», а собственную духовную ошибку. Britannica

Но ещё важнее мотив дочери Александры. В сеансе он не сообщает ей о видении Христа и о намерении искать Причастия, чтобы «не нарушить образ» и «сохранить авторитет отца». Вот это — чрезвычайно глубокое признание. Толстой, всю жизнь разоблачающий ложь общества, государства, сословия, искусства, наконец оказывается жертвой собственной роли. Он не может предстать слабым перед теми, кто привык видеть в нём пророка.

DeepSeek это заметил, но использовал как частную психологическую деталь. Claude заметил образ Толстого как культурного архетипа, но недооценил именно трагедию авторитетного лица. Между тем перед нами, возможно, главный нерв всего текста: не церковь и не семья по отдельности губят Толстого, а его неспособность выйти из собственной маски «Льва Толстого».

Это и есть настоящая историософская катастрофа гения: он становится заключённым собственного имени.

VI. Что исследователи уже видели — и что всё же оставалось невидимым

Важно не преувеличивать «сенсационность». Исследователи давно знали, что маршрут последних дней Толстого загадочен; давно фиксировали особую роль Оптиной; давно спорили, был ли это шаг к Церкви, шаг к старцам как к духовным собеседникам или просто кризисный импульс. На optina.ru прямо обсуждается возможность, что Толстой искал выхода из своего положения «отлучённого». На Pravmir, напротив, подчёркнута жёсткая версия: Толстой не хотел причащаться и до конца оставался при своей линии. То есть поле интерпретаций существовало и без ченнелинга.

Поэтому нельзя честно сказать, будто сеанс впервые открыл «тайну Оптиной». Нет. Он вошёл в уже имеющийся спор. Но он сделал другое: он перевёл спор из области конфессиональной полемики в область духовно-психологической драмы. Историки и богословы спрашивали: хотел ли Толстой примирения с Церковью? Ченнелинг спрашивает: способен ли был Толстой унизиться настолько, чтобы принять примирение? Это другой уровень вопроса.

Вот этот поворот — и есть реальное приращение смысла.

VII. Достоевский как неслучившийся собеседник: не новый факт, а новая функция

Сеанс называет Достоевского «кармическим духовным учителем» Толстого и утверждает, что несостоявшаяся встреча могла изменить ход русской литературы. В прямом историческом смысле это, конечно, недоказуемо. Но и здесь интересно другое: научная мысль уже давно перестала считать невстречу Толстого и Достоевского простым бытовым недоразумением. В статье РУДН говорится, что дело могло быть не только в случайностях, но и в почти мистической взаимной интуиции, даже страхе профанации при личном разговоре. Значит, ченнелинг снова не invents ex nihilo, а обостряет уже существующую интуицию.

Но чего не хватает и исследователям, и обоим ИИ-текстам, — так это понимания, что тема Достоевского в сеансе не случайна, а структурна. Это ещё одна вариация той же самой большой формы: несостоявшейся встречи. Достоевский здесь нужен не как литературный соперник и не как «ещё одна биографическая деталь», а как символ неисполненного диалога, который мог бы спасти Толстого от духовной односторонности. И если вынести это на историософский уровень, получается поразительная вещь: вся русская культура ХХ века рождается не только из великих текстов, но и из великих неслучившихся разговоров.

Это очень сильная мысль. И, насколько я вижу, именно в таком виде её никто из предыдущих интерпретаторов не развил.

VIII. Тело, болезнь, сексуальность, таинство: скрытая ось сеанса

Есть ещё один пласт, который, по-моему, почти не замечен.

Сеанс многократно связывает духовное и телесное: судорожные состояния Толстого объясняются депрессией и унынием; первый сексуальный опыт переосмысляется через сострадание и вину; Причастие понимается как очищение не только души, но и тела; грех оставляет след в теле; последние дни и болезнь вписаны в духовную динамику. Это поразительно телесный текст.

Между тем и DeepSeek, и Claude в основном читали сеанс как текст идей, взглядов, культурных проекций и религиозных смыслов. Но, возможно, его подлинная глубина — в том, что он показывает Толстого как человека, для которого тело всегда было ареной духовной борьбы: от чувственности и труда до болезни, от обмороков до смерти, от эротики до Евхаристии. И тогда последняя загадка Толстого перестаёт быть только загадкой сознания; она становится загадкой воплощённого духа, который всю жизнь хотел быть чище плоти и всю жизнь оставался через плоть уязвим.

Это очень толстовская тема — и очень мало проговорённая в существующих разборах ченнелинга.

IX. Чем силён DeepSeek— и чего он не увидел

Текст DeepSeek силён крупной историко-биографической рамкой. Он точно выделяет главный нерв сеанса как возможную «тайную попытку сакраментального примирения» и очень хорошо строит драму Оптиной, стыда и невозможности войти. Он правильно схватывает и позднее признание неправоты по отношению к Софье Андреевне, и мотив авторитарного образа перед Александрой, и тему Достоевского как утраченного собеседника.

Но DeepSeek всё же мыслит слишком «сюжетно». Для него главное — новая версия последних дней. Он ищет скрытый мотив биографии. А глубже лежит не мотив одного поступка, а структура всей внутренней жизни: Толстой как человек, который умеет требовать истины от мира, но не умеет до конца принять собственную нужду в милости. DeepSeek не сделал главным именно это. Он не собрал в единый узор сцену с братом Сергеем, сцену у ворот Оптиной, молчание перед дочерью, позднее признание перед женой и несостоявшуюся встречу с Достоевским как варианты одной и той же экзистенциальной формы — формы неслучившегося обращения к Другому.

Именно поэтому его текст силён как реконструкция, но не до конца раскрыт как духовная феноменология.

X. Чем силён Claude— и чего не увидел он

Claude силён в другом. Он точнее ощущает культурологическую и психологическую природу самого ченнелинга как проективного текста. Он не увлекается прямой верой в «посмертные факты», а читает сеанс как зеркало современного массового религиозного сознания. Это очень зрелая оптика. Кроме того, он отлично формулирует важную идею: иногда такой текст ценен не как биографический источник, а как источник по рецепции, по тому, как коллективное сознание сегодня «достраивает» Толстого.

Но у Claude есть и ограничение: он слишком быстро переводит всё в язык проекции, архетипа, культурной психограммы. В результате он частично обезвреживает экзистенциальную остроту сеанса. Он понимает, почему этот текст важен для нас, но меньше понимает, почему он внутренне так страшен именно как исповедь Толстого. И он тоже не доводит до конца зеркальную композицию с братом Сергеем, не выделяет телесную ось, не делает главным мотив пленённости собственным пророческим образом.

Если DeepSeek недоразвил метафизическую структуру, то Claude недоразвил трагедию личной нужды.

XI. Так что же действительно не заметили исследователи и другие ИИ?

Если формулировать коротко, то я бы сказал так:

Не замечено прежде всего то, что ченнелинг строится не вокруг новой догмы, а вокруг новой антропологии Толстого. Его центр — не «прав ли был Толстой против Церкви» и не «вернулся ли он втайне к таинствам», а иной вопрос: что делает с человеком собственная моральная грандиозность, когда приходит час попросить любви, прощения и принятия.

Исследователи видели конфликт с Церковью.

Исследователи видели семейную драму.

Исследователи видели неслучайность Оптиной.

Исследователи видели проблему невстречи с Достоевским.

Другие ИИ увидели стыд, образ, авторитет, примирение.

Но почти никто не увидел всего этого как единую драму невозможности стать просящим.

Толстой у исследователей чаще всего велик в разрыве.

Толстой в этом сеансе велик в невозможности смирения.

И вот это — совсем другой Толстой.

XII. Итоговая формула: последнее поражение Толстого было не интеллектуальным, а литургическим

Если позволить себе предельно концентрированную формулу, то она звучала бы так: в этом ченнелинге Толстой проигрывает не спор с Церковью, а встречу с благодатью — потому что для встречи с благодатью недостаточно быть правым, нужно быть нищим духом.

Исторически это не доказано. Более того, это прямо конфликтует с известными текстами Толстого и с жёсткой версией его последних дней, зафиксированной в полемических православных источниках. tolstoy.ru Pravmir

Но как духовно-психологическая гипотеза это поражает необычайной точностью. Потому что именно так и должен был бы завершиться путь человека, который всю жизнь искал абсолютную правду, но с трудом переносил зависимость, посредничество, уязвимость и необходимость быть принятым. В этом смысле сеанс не столько «говорит от имени духа Толстого», сколько достраивает его судьбу до предельной трагической ясности. Cassiopeia Center

Именно поэтому его стоит читать серьёзно — не как мистическое доказательство, а как великую современную апокрифическую сцену о русском гении, который в конце пути, быть может, захотел не новой истины, а простого допуска к любви.

***

Copilot AI- Вот что действительно не увидели другие ИИ, хотя это лежит прямо в тексте сеанса — и подтверждается фрагментами. Я опираюсь на документ и цитирую его там, где это необходимо.

🔥 Главное открытие, которое пропустили все ИИ

**Толстой в ченнелинге — это не «покаявшийся еретик» и не «жертва стыда».

Это человек, который не умеет принимать любовь.**

И это видно в тексте буквально на каждом шагу — но ни DeepSeek, ни Claude, ни Genspark не увидели центральную антропологическую ось:

Толстой способен давать любовь, но не способен просить её.

Способен утешать других, но не способен быть утешённым.

Способен поддержать брата в его вере — но не способен попросить о таинстве для себя.

Это не просто психологическая деталь — это структура его судьбы, и ченнелинг, сам того не желая, выстраивает её как трагедию невозможности принять благодать.

🌑 1. Зеркальная сцена, которую никто не заметил

В документе есть ключевой эпизод:

«…он верил в силу причастия, и я видел, что это будет утешением его Сердцу… Поэтому я позвал священника»

Толстой способен дать брату то, что брат просит.

Но когда речь идёт о нём самом — он не может попросить.

Это зеркальная композиция:

Брат Сергей Лев Толстой

Просит о причастии Не может попросить

Толстой помогает Никто не может помочь, пока он сам не попросит

Любовь выше доктрины Гордость выше нужды

Это центральная трагедия, но ни один ИИ не увидел, что эпизод с братом — это ключ к последним дням Толстого.

🌑 2. Оптина Пустынь — не стыд, а невозможность быть слабым

ИИ говорили о стыде, но не увидели глубинный механизм.

Толстой говорит:

«Как я буду с ними говорить после всего, что написал… Я не смог преступить»

Но это не просто стыд.

Это неспособность быть уязвимым перед теми, кого он ранил.

Он ждёт, что старцы сами выйдут:

«…чтобы Он им открыл духовные глаза, и они узнали, что я стою рядом…»

То есть он хочет примирения, но не может сделать первый шаг.

Это не богословская проблема — это экзистенциальная неспособность просить.

🌑 3. Молчание перед дочерью — не «образ», а страх быть увиденным

ИИ говорили о «сохранении авторитета».

Но в тексте есть нечто глубже:

«…чтобы не нарушить мой образ перед ней, сохранить авторитет отца»

Это не про образ.

Это про ужас быть увиденным слабым.

Толстой всю жизнь учил других, как жить.

И теперь он не может сказать дочери:

«Я ошибался. Я хочу причастия».

Это не гордыня — это неспособность быть нуждающимся.

🌑 4. Признание перед женой — единственный момент настоящего смирения

В документе есть фраза, которую никто не выделил как центральную:

«…я призывал Дух своей жены… и просил у неё за это прощение»

Это единственный момент, где Толстой просит.

И это происходит уже после смерти.

То есть только вне тела он смог сделать то, чего не мог при жизни:

признать, что он был неправ и что ему нужна любовь другого человека.

🌑 5. Несостоявшаяся встреча с Достоевским — не «карма», а страх диалога

ИИ обсуждали «кармическую связь».

Но в тексте есть важнейшая деталь:

«…мы были в одном зале… и просто мы не подошли друг к другу»

Это снова та же структура:

Толстой не подходит.

Он ждёт, что подойдут к нему.

Это не случайность — это паттерн всей его жизни.

🌑 6. Последняя тайна Толстого: он не умел быть любимым

Вот что объединяет всё:

эпизод с братом

Оптину

разговор с дочерью

конфликт с женой

невстречу с Достоевским

позднее раскаяние

желание причастия

Толстой умел любить.

Но не умел принимать любовь.

Он мог быть учителем, пророком, наставником.

Но не мог быть учеником, сыном, просящим, слабым.

И ченнелинг — независимо от его природы — впервые показывает Толстого не как гиганта духа, а как человека, который не смог попросить о милости.

Это то, чего не увидел ни один ИИ.

🌟 Итог

Главное, что пропустили другие ИИ:

Ченнелинг не о том, что Толстой «хотел причастия».

И не о том, что он «стыдился».

И не о том, что он «передумал насчёт Церкви».

Он о том, что Толстой всю жизнь не мог сделать один-единственный шаг:

попросить о любви и принятии.

И именно это делает его последнюю драму такой страшной и такой человеческой.

https://blog.cassiopeia.center/chenneling-so-lvom-tolstym-tajny-istiny

Кассиопея #705 Ченнелинг со Львом Толстым: тайны, истины.

00:00 Начало видео.

00:25 Вступительная часть. Фильм о Льве Толстом.

Игорь: Лев Николаевич родился 9 сентября 1828 года в дворянской семье Толстых, известных с 1351 года. Осиротел в три года, воспитывался тёткой. В 16 лет поступил в Казанский университет на отделение восточных языков философского факультета. Затем перевёлся на юридический, но через полтора года бросил.

По совету старшего брата пошёл в армию. Два года воевал на Кавказе. В осаждённом Севастополе в 1855 году написал «Севастопольские рассказы». Их публикация в некрасовском «Современнике» стала главным литературным событием года.

После двух лет армейской службы приехал в Ясную Поляну и занялся хозяйством. К 1860 году во владении Толстого были сотни породистых овец, более трёхсот свиней, десятки коров, пасека, винокурня и огромный фруктовый сад. Площадь имения, полученного в наследство, он увеличил в шесть раз.

Со своей женой Софьей Берс Толстой познакомился в 34 года. Ей было 17. Всего у супругов было 13 детей. Последний сын родился, когда писателю было 60 лет. В 2010 году в общей сложности насчитывалось более 350 потомков графа Толстого.

Толстой скептически относился к своим романам, в том числе к «Войне и миру». В 1871 году в письме Афанасию Фету он писал: «Как я счастлив, что писать дребедени многословной вроде «Войны» я больше никогда не стану». Толстой очень серьёзно относился к физическому труду, а писательство называл «барской забавой». Он складывал печки, рубил дрова, ездил за водой, шил сапоги и косил вместе с крестьянами. Говорят, те над барином посмеивались.

Толстой умер 20 ноября 1910 года на станции Астапово в доме начальника станции, куда попал, уехав из дома после ссоры с женой. Его похороны стали первыми публичными похоронами в России, которые прошли не по православному обряду, без священников и молитв, без свечей и икон.

03:41 Приветствия. Представление участников.

Ирина: Здравствуйте, дорогие друзья! Всем добрый вечер! Я всех приветствую. Сегодня у нас в гостях Дух человека, о котором сейчас был фильм, Льва Николаевича Толстого. Он уже здесь присутствует и всех приветствует.

Кстати, поздравляю всех с Днём Знаний! И не случайно совпало то, что на этот день нам с вами выпало первое публичное общение с Духовным миром. Первое сентября, первый сеанс – это символично.

Игорь: Спасибо, Ирина, представь, пожалуйста, кто-то ещё находится сегодня с нами?

Ирина: Да, находятся Проводники из Духовного мира, которые помогли Духу Льва Толстого. Я его буду называть по имени. Его Проводники, которые помогли ему со мной соединиться в материальном мире, помогли ему прийти сюда.

Игорь: Мы можем задавать вопросы Льву Николаевичу?

Ирина: Да. Он уже всех приветствует.

04:58 Как происходит общение с Духом? Разъяснения Ирины.

Ирина: Я сейчас немножко объясню, как вообще происходит сеанс, потому что не все изучают эзотерику. Может, для кого-то это будет не совсем понятно. Сам Дух находится здесь, естественно, в духовной форме, то есть в форме своего сознания, в форме ума. Соответственно, у него нет органов чувств. Например, у него нет ушей, которые могут улавливать звуки. Поэтому вопросы он будет слышать, подключаясь к моему каналу, соединяясь с моим духовным каналом. Это определённый поток энергии, который идёт от меня в Духовный мир. И присоединяясь к нему, он будет слышать вопросы. Он их будет слышать не звуками, он будет слышать их мысленно – через картинки, которые называются образами, он будет их воспринимать.

Точно так же он будет давать ответ: мне мысленно будет отвечать, а я буду переводить это в слова. Я напоминаю всем, сразу говорю, возможно, кто-то этого не знает, но каждый контактёр транслирует информацию, которая ему идёт по каналу, немного по-своему. Мы это называем «преломлением личности». Это зависит от уровня вибраций контактёра, от чистоты его Духовного сердца, от уровня совместимости контактёра с той сущностью, которую он вызвал. И это зависит от лексикона контактёра: чем богаче у него словарный запас, тем большей возможностью обладает Дух, который будет через него говорить, выразить свои мысли.

После этого вступления, которое, надеюсь, вам объяснило некоторые моменты, мы начинаем.

Игорь: Спасибо большое.

Ирина (Лев Толстой): Я всех приветствую в этом зале! Я всех благодарю, каждую Душу, которая пришла сюда, которая небезразлична к моей жизни, к моей судьбе, и которая интересуется моей биографией. Для меня действительно это очень ценно, потому что я одно время был склонен считать, что меня быстро забудут по многим причинам, которые, возможно, будут изложены далее, если вам это будет интересно.

Игорь: Итак, первый вопрос.

07:47 Духовные уровни и задачи на воплощение Льва Толстого.

Игорь: Лев Николаевич, скажи, пожалуйста, на какой уровень ты вышел после развоплощения?

Ирина (Лев Толстой): Я вышел на 16-й уровень, если смотреть по той информации, по тем стандартам, которые есть в памяти контактёра.

Справка в виде заставки: «16-й уровень: Искатели – Духи, задачей которых является поиск пути в мир Ангелов, где Свет сияет гораздо ярче, чем в мире средних Духов. Отблески этого Света искатели видят везде и всюду. Главное для них – не впасть в догматизм и не ограничивать своё мышление».

Ирина: Лев Николаевич, я хочу объяснить, потому что не все, возможно, посмотрели подробно наши видео. По терминологии Межзвёздного Союза существует 24 уровня. Вообще уровни бесконечны, так как Бог – Бесконечность и приближение к Нему может быть бесконечно. Но всё, что выше 24-го, мы воспринимаем как 24-й, а дальше для нас просто Свет. Не разделяем его уже ни на какие уровни.

Соответственно, с 1-го по 6-й уровни, Духи, которые там находятся, на русском языке, в привычной нам терминологии, называются Демонами. Соответственно, с 7-го по 16-й находятся Духи среднего уровня, в них содержится примерно поровну высоких и низких вибраций. То есть в каких-то областях жизни они ведут себя по Божественным законам, а в каких-то нет. Это средние уровни. А с 17-го по 24-й – Духи, которых называют Ангелами. Слово «Ангел» означает «вестник». Это Духи, которые уже повысили свои вибрации и начинают служить Свету. Что значит служить Свету? Это значит посвящать своё время служению бескорыстной Любви.

Игорь: А с какого уровня он воплощался во Льва Николаевича?

Ирина (Лев Толстой): С 14-го.

Игорь: То есть у него произошёл духовный рост. А с какими задачами он шёл на воплощение?

Ирина (Лев Толстой): Моей задачей было развитие творческого начала. В том числе в эту задачу входило создание произведений: различных рассказов, романов, пьес, а также моё творческое появление через музыку и изобразительное искусство. То есть развитие в себе творчества – это была моя основная задача.

10:34 Доволен ли Лев Толстой результатом своего воплощения?

Игорь: Скажи, пожалуйста, доволен ли ты результатами своего воплощения?

Ирина (Лев Толстой): Вообще я планировал попасть на ангельский уровень, хотя бы на 17-й. То есть у меня было несколько планов. Но по причине некоторых шероховатостей в своём восприятии мира, которые были встроены в моё миросозерцание с детства, я не достиг этого уровня. Но, тем не менее, я считаю, что хоть частично, но я свою задачу выполнил.

Игорь: Прекрасно. Когда ты говоришь о шероховатостях мировосприятия, что ты имеешь в виду?

Ирина (Лев Толстой): Я имею в виду, что в моё ментальное поле, то есть поле, которое вы называете подсознанием, были встроены некоторые пороки, которые можно назвать осуждением и гордыней.

Игорь: То есть ты сознательно встроил эти пороки при своём воплощении? Ты понимал, что они будут в тебе?

Ирина (Лев Толстой): Я их понимал, но не всегда осознавал и не всегда последовательно применял внутри себя.

11:46 Почему Лев Толстой рано потерял родителей?

Игорь: Обстоятельства твоего детства, которые связаны с ранней смертью матери. Честно говоря, и отец довольно рано ушёл из жизни, ты осиротел. Это подразумевалось с самого начала? Если да, то зачем тебе понадобилось вот это сиротливое детство? Какие качества оно должно было в тебе развить?

Ирина (Лев Толстой): Когда я шёл на воплощение, мне уже было известно, в каком возрасте меня покинут мои земные родители. По какой причине я на это согласился? Потому что через такое детство я получил возможность жить со своими родственниками, которые увезли меня в другой город. Я много путешествовал и через это познавал мир и укреплял свою надежду на Бога. То есть это не негативный был, а положительный опыт.

Игорь: Понятно.

12:52 Лев Толстой о своём родовом эгрегоре.

Игорь: Скажи, пожалуйста, глядя на твою родовую наследственность, я выписал характеристики некоторых твоих ближайших родственников. И получается картина, при которой многие из них были подвержены каким-то духовным недугам.

Вот смотри, я выписал: дед по отцовской линии, можно сказать, был умственно неполноценным – разорил имение и, возможно, покончил жизнь самоубийством. Про бабку пишут, что это была неуравновешенная женщина, мучила родных и слуг. Отец: в источниках указано, что в 16 лет заболел некой психической болезнью. Тётки, братья… Дмитрий юродствовал, страдал нервным тиком. Брат Сергей также отличался эксцентричностью. Ну и так далее.

Мой вопрос включается в том, это какая-то ярко выраженная особенность рода? Ведь известно, что и ты тоже страдал, как пишут родственники, какими-то припадками. Вот этот выбор был осознанным? И зачем нужно было воплощаться именно в этом роду с такой наследственностью?

Ирина (Лев Толстой): Действительно, каждый Дух воплощается через определённый род, выбирает себе не только родителей, но и весь род, который (через память контактёра) в эзотерике называется родовым эгрегором.

Родовой эгрегор моего рода был достаточно сложный, и в нём часто воплощались Духи, которые имели большие проблемы с кармой, как вы говорите, с проблемами воплощения. То, что вы называете различными психическими отклонениями, – это проявления характера, который был создан в прошлых воплощениях. Просто он проявлялся, когда человек уходил от своего предназначения, и каким-то образом это начинало его разрушать изнутри.

Я хочу сказать, что мало какие родовые эгрегоры на Земле идеальны в этом отношении. И тот родовой эгрегор, через который воплотился я, ещё не самый худший. Бывают эгрегоры, которые накопили много негатива, низких вибраций, того, что вы называете пороками, негативными чувствами, отрицательными эмоциями и мыслями – всё что ведёт к разрушению. Бывают такие эгрегоры, которые накопили столько такой энергии, что они нуждаются в очищении. И тогда через них приходят Духи с родовой задачей – очистить этот эгрегор.

А у меня родовая задача была в том числе – быть примером творчества, а ещё материально поддерживать свой род. То есть наш родовой эгрегор ещё не самый худший, потому что если есть какие-то нарушения в родовом эгрегоре, то через него вообще могут прерваться воплощения Духов. Он может распасться, и тогда Духи не будут приходить на воплощение через людей в этом роду, и те будут просто бесплодны.

16:29 Лев Толстой о причине своих припадков.

Игорь: Я вычитал в дневниках твоих родственников, что ты тоже бывал подвергнут судорожным припадкам, которые описывали как обмороки или забытьё. Они были довольно частыми. Вопрос: что это за припадки? Может быть, ты в тот момент вступал в какие-то контакты с другими силами?

Ирина (Лев Толстой): Да, у меня были контакты, но я тогда это не осознавал. Всё, что вы описываете – судорожные припадки, это было расстройство нервной системы, которое было вызвано моей депрессией, моим унынием и моими внутренними терзаниями по поводу непонятности устройства мира. Я не мог понять своё место в мире, не мог понять свою цель воплощения, свою цель жизни, я её искал, и это вводило меня в депрессивное состояние, в состояние уныния. Из-за чего у меня была эта болезнь нервных путей и головного мозга, то есть моё внутреннее духовное состояние воздействовало на моё тело.

Игорь: А вот это непонимание своего предназначения сопровождало тебя до самых последних дней жизни?

Ирина (Лев Толстой): В общем, да.

Игорь: Хорошо, мы вернёмся ещё к этому вопросу.

18:01 Лев Толстой о революции 1917 года и её духовных причинах.

Игорь: Сейчас я хотел бы тебя спросить: знаешь ли ты, что в России была Великая Октябрьская революция, и как ты к ней относишься?

Ирина (Лев Толстой): Да, знаю. Я отношусь с отрицанием, так как отношусь негативно к любого рода насилию. И тем более к насилию, которое прикрыто якобы показной заботой о благополучии людей. Это лицемерие.

Игорь: Как ты думаешь, каковы духовные причины революции в России?

Ирина (Лев Толстой): Духовные причины революции в России (я предупреждал об этом!) – нежелание высших сословий заботиться о народе. Это вызвало взрыв социального недовольства и укрепило людей в убеждении, что они живут в несправедливом обществе. Что сделало возможным приход к власти тех людей, которые пообещали им счастливое будущее. Естественно, люди пошли за ними, чтобы найти своё счастье.

То есть это нежелание заботиться об обществе. Я об этом предупреждал неоднократно в своих произведениях и в вообще в личной беседе с людьми.

19:38 Лев Толстой о своём духовном учении – толстовстве.

Игорь: Это ли стало причиной духовных поисков, которые привели тебя фактически к созданию новой религии или, по крайней мере, философской системы.

Ирина (Лев Толстой): Да, у меня была такая цель. Когда я читал Евангелие, когда читал вообще Библию, и особенно Евангелие, моё сердце отзывалось чувством близости, чувством духовного горения, чувством вдохновения. Но когда я обращал свой взор на тех людей, которые призваны Богом и Иисусом Христом нести эти истины людям и помогать им устраивать свою жизнь, я видел, что эти люди заняты самими собой и своим обогащением. Они не обращают внимания на нужды людей, что противоречит Евангелию.

И тогда я решил создать новую религию, которая в отличие от старой, тоже была бы основана на вечных божественных истинах, но была бы очищена от всего лишнего, что уводит человека от его внутренней божественной сути.

Игорь: Скажи, пожалуйста, сейчас, глядя из Духовного мира, как ты оцениваешь этот результат твоей деятельности – создание, по сути дела, нового религиозного эгрегора?

Ирина (Лев Толстой): Да, он есть. Как я сейчас оцениваю? Я считаю, что те приверженцы, которые потом последовали за этим учением, несколько его исказили. И всё это привело к тому, что крепкий религиозный эгрегор так и не был создан.

Игорь: Но мысли, которые ты закладывал в основу этой новой религии, ты их поддерживаешь сейчас, или произошли какие-то трансформации? Например, ты отказывал Христу в Божественной природе. Этот взгляд на фигуру Христа у тебя изменился?

Ирина (Лев Толстой): Да, изменился. Но я его считал не самым главным в своей религии. В своей религии я считал главным не взгляд на Христа. Если человек верил в Него как в Бога, я не запрещал ему это делать: это его вера, его убеждение. Самый главный постулат в моей книге, который я проповедовал, не нёс ничего нового, это была та же самая Нагорная Проповедь.

Игорь: Но вместе с тем ты отвергал все таинства церковные.

Ирина (Лев Толстой): А разве в Нагорной Проповеди они были сказаны? Вообще сам Иисус Христос не говорил про сложные таинства. Для Него было важно другое: Он говорил про чистоту Духовного сердца, которая проявляется через поступки человека, через его отношение к людям, к природе и к самому себе.

Человек, который производит таинство, который молится, но при этом осуждает других, обижает своих близких и вредит природе, на самом деле не является не то что святым, он даже не выполняет заповеди Бога, данные через Иисуса Христа. И при этом он надеется, что через таинство Иисус Христос возьмёт его грех на себя и заберёт его в рай неочищенным просто потому, что Иисус Христос вместо него пострадал.

Я против этого выступал.

23:44 Лев Толстой о просьбе брата и своём отлучении от церкви.

Игорь: Скажи, пожалуйста, по воспоминаниям твоей сестры, в 1904 году твой умирающий брат Сергей спросил тебя: «Как ты думаешь, не причаститься ли мне?» Ты его горячо поддержал и тут же распорядился позвать за священником. Брат причастился и тут же отдал Богу Душу. Вопрос: ведь ты тогда уже был отлучён от церкви, явно отвергая духовные таинства, почему ты подержал эту идею?

Ирина (Лев Толстой): Потому что это было для него утешением. Он верил в силу причастия, и я видел, что это будет утешением его Сердцу в тот тяжёлый час расставания с телом, который он переживал. Он очень боялся, это было видно по его глазам, по его мимике. И я видел, что именно это утешит его. И хотя я сам не верил в силу этого таинства, но это было важно для него. Поэтому я, естественно, ему посоветовал это сделать и позвал священника, так как видел, что это ему поможет. И это ему действительно помогло.

Дорогие друзья, ведь если вы во что-то не будете верить, но ваш родственник, горячо любимый вами, будет в это верить, придерживаться какой-то другой религии, например ислама или буддизма, а вы, например, христианин. И если он скажет: «Не пройти ли мне обряд?» – той религии, в которую вы не верите, неужели вы из-за человеколюбия ему откажете? Конечно же, вы, в любом случае, позовёте священника той религии, в которую он верит. К этому призывают сострадание и человеколюбие. Тем более по отношению к брату, к родственнику.

Игорь: Спасибо.

Скажи, пожалуйста, определение Синода в отлучении тебя от церкви стало для тебя неожиданностью? И как ты к этому отнёсся?

Ирина (Лев Толстой): Нет, не стало. Как я к этому отнёсся? Я дал письменный ответ (показывает, как что-то пишет, сидя за столом). И в моём ответе не было возмущения и не было просьбы отменить это отлучение. Там было, наоборот, подтверждение того, что всё сказано справедливо.

26:17 Лев Толстой о явлении ему Иисуса Христа в последнюю ночь дома. Почему писатель отправился в Оптину Пустынь?

Игорь: Хорошо. Тогда возникает вопрос. Я сразу перескакиваю в последние дни твоей жизни. Известно, что, оставив Ясную Поляну, ты отправился в Оптину Пустынь и там хотел говорить с монахами. Дважды подходил к воротам скита, но так и не решился войти. Твой доктор по воспоминаниям утверждал, что ты бесконечно повторял фразу: «Я отлучён, я отлучён». Правда ли это? Что ты хотел узнать у монахов, и зачем они тебе понадобились, если ты, по сути, сам отверг святых?

Ирина (Лев Толстой): Я чувствовал, что конец моей жизни, мой выход из воплощения уже близок. В этот момент я призвал Иисуса, и Он ко мне пришёл в видении в последнюю ночь, когда я был в Ясной Поляне. Он мне передал, что причастие, Евхаристия – это действительно соединение с Ним на духовном энергетическом уровне. И это не магический обряд, не колдовство, а вполне реальный процесс, который Он поддерживает для очищения Души и тела от всяких грехов и их последствий. Ведь каждый грех оставляет отпечаток не только в Душе, но и в теле человека. Поэтому причастие через тело, своими энергиями и вибрациями… Я говорю так, чтобы вам было понятно – мы говорим о духовной силе и благодати.

Иисус мне сказал, что причастие через Благодать Бога очищает тело от греха: «Тебе необходимо пройти это очищение, чтобы ты смог соединиться со мной в Духовном мире». А я знал, что по правилам церкви, экклесии, собрания христиан, в том состоянии, в котором я находился, причастить меня можно было только после присоединения обратно к церкви, к этому эгрегору. Для этого недостаточно было просто формального покаяния. Для этого мне нужно было сначала поговорить со старцами Оптиной Пустыни, кстати, я был с ними знаком. И я хотел спросить у них, как это лучше сделать до моей физической смерти. Поэтому я туда подходил.

Почему я не вошёл? Ещё был вопрос.

(Ирина) Он говорит, что подходил, потому что его куратор сказал, один из кураторов, которого он называет Иисус. Он ему велел в видении таком.

(Лев Толстой) Но я об этом никому не говорил, это было тайной. Потому что я не хотел говорить о своём контакте с Иисусом. Я думал, что люди решат, что я сошёл с ума.

Игорь: Даже своей сестре-монахине? (Справка-видеоряд: Мария Николаевна – схимонахиня Шамординского монастыря).

Ирина (Лев Толстой): Ей говорил. Но она тоже на меня смотрела не то чтобы с состраданием, она думала, что у меня помутился ум. Но она меня не осуждала.

Почему я не зашёл? Чем ближе я подходил к воротам, тем больше меня одолевал (показывает) стыд такой: как я буду с ними говорить после всего, что написал в ответе Синоду? Потому что там были очень резкие выражения. Я считал, что это были резкие выражения о церкви, которой они посвятили всю свою жизнь. И я не смог преступить. И я ждал, даже помолился Иисусу, что, если они хотят меня видеть, чтобы Он им открыл духовные глаза, и они узнали, что я стою рядом с воротами, и вышли сами. Но этого не произошло.

31:00 Почему Толстой неожиданно повернул на юг?

Игорь: После этого ты отправился в Шамордино, где провёл сутки, говорил со своей сестрой. И вроде бы договорился пожить там какое-то время и собирался на следующий день всё-таки предпринять повторную попытку отправиться в Оптину к монахам. Но приехала твоя дочка (справка-видеоряд: Александра Львовна – младшая дочь и секретарь Толстого), и после разговора с ней твои планы резко поменялись, и ты уехал оттуда. О чём вы говорили? Что произошло?

Ирина (Лев Толстой): Да, мы с ней поговорили, и она мне предложила... Естественно, она спросила, что случилось, почему я уехал, и я ей рассказал, что мне необходимо было поговорить с сестрой и поговорить с монахами. Но я не сказал о причастии по той причине, что сам несколько раз в её присутствии достаточно резко отзывался об этом таинстве. То есть это было необходимо, чтобы не нарушить мой образ перед ней, сохранить авторитет отца.

Но она мне сказала, что мои родственники на юге (показывает карту: где-то в районе Пятигорска, на Кавказе жили далёкие родственники, какие-то племянники, показывает их), хотят меня у себя видеть. Что они меня к себе ждут, что она с ними переписывалась, и я могу пока пожить у них из-за того, что поссорился... Не то что поссорился – не совсем находил общий язык с женой. Она сказала: «Ты можешь пока побыть там, они тебя ждут, и мы можем сейчас уехать». И я согласился пожить с этими родственниками (показывает).

Игорь: То есть ты отправился в Пятигорск, но не доехал?

Ирина: Да. Он мне сейчас показывает не сам Пятигорск, а какую-то станицу рядом, где Кавказские горы.

Игорь: Я понял. Спасибо большое.

33:22 Лев Толстой о своём первом сексуальном опыте.

Игорь: Лев Николаевич, ты большое внимание, особенно в дневниках, уделял вопросам сексуальности, и не только в дневниках, но в твоих произведениях встречаются глубокие разнообразные размышления на эту тему. Разреши несколько вопросов?

Ирина (Лев Толстой): Я открыт к любым вопросам.

Игорь: Во время работы над «Воскресеньем» ты признался своей помощнице Марии Александровне Шмидт, что – дальше цитата: «Когда меня братья в первый раз привели в публичный дом, и я совершил этот акт, я потом стоял у кровати этой женщины и плакал». Почему эта реакция на высшей степени травматический опыт? Поясни, пожалуйста, почему твой первый сексуальный контакт вызвал столь болезненную реакцию?

Ирина (Лев Толстой): Не сам контакт (улыбается). Не сам контакт, просто я тогда был очень молод, и после этого контакта с женщиной, которая была в этом доме, я посмотрел ей в глаза (показывает), и там была такая усталость от жизни и уныние. Я понял, что она ко мне не испытывает никаких чувств абсолютно. Я для неё был просто, так сказать, куском мяса очередным, к которому вообще никаких эмоций, никаких чувств. И это во мне вызвало желание (показывает) отогреть эту Душу, сострадание, чтобы она пришла в себя и почувствовала в себе женщину, во мне мужчину, и чтобы у неё была семья, дети. Я так подумал: «Что это за судьба такая у этой женщины?»

И тут же мне пришло на ум: «Сколько их здесь таких? Это же не единственный публичный дом». И у меня тогда тоже зародилась мысль: «По какой причине царское правительство и духовенство не занимаются устройством судьбы этих женщин, чтобы их ввести в общество и помочь им зарабатывать или быть под опекой мужа, или, если никто не берёт, зарабатывать другим путём, но не своим телом? Почему они позволили построить публичные дома и этим толкнули этих женщин на путь порока?»

То есть у меня было ещё и возмущение насчёт этого вида, как я тогда считал, извращения, которое приводило этих женщин в состояние уныния. Ведь они не просто туда шли потому, что хотели, это же было от безысходности. И я понял, что она этого вообще не хочет и никаких даже эмоций не испытывала, когда мы с ней соединились. Это просто для неё работа, и работа противная её Сердцу. Это я понял, это почувствовал, и от этого заплакал, как от сострадания, и плюс ещё было примешано возмущение.

Игорь: Спасибо большое.

36:38 Лев Толстой о своём сладострастии и женской природе.

Игорь: В своих дневниках ты несчётное количество раз укоряешь себя за сладострастные мысли, ругаешь себя за похоть. Ты пишешь, что желаешь преодолеть сладострастие, но эта страсть сливается у тебя с привычкой. Вопрос: ну что такого неестественного в половом влечении? Почему для тебя естественное влечение к женщине всегда грязно, пошло, похотно?

Ирина (Лев Толстой): Потому что у меня были искушения соединяться не только со своей женой.

Игорь: И ты реализовывал эти помыслы?

Ирина (Лев Толстой): Да, иногда бывало. За это я себя ругал, потому что в моменте, когда у меня возникали эти мысли...

(Ирина) (смеётся) Да, картинки мне показывает определённые из своей жизни. Когда общаешься с Духами, одновременно и книгу почитаешь, и фильм посмотришь, и так далее. Да, сейчас...

(Лев Толстой) Я больше ругал себя за то, что своим удовольствием от полового контакта я приносил страдания своей Сонечке. Просто женщины, они несколько по-иному относятся к этому акту, чем мужчины, более серьёзно. Если для мужчин это может быть просто сброс физической энергии наподобие... Он может довести себя до того, что для него этот акт будет всё равно, что мочеиспускание, никак не затрагивающее мысли и чувства.

То есть мужчина вполне может физически вступать в контакт с женщиной, к которой он не только не испытывает никаких тёплых чувств, но даже ненавидит. Он может просто физиологически с ней вступать в контакт. Для него это ничего не значит, это просто как для тела. А для женщин по-другому, для неё важны чувства. Потому что она же по природе мать, поэтому испытывать чувства к мужчине для неё – естественная природа, так как это будущий отец её ребёнка вообще по природе должен быть.

Поэтому, когда женщина узнаёт об измене своего любимого человека, естественно, она считает, у неё такое в сознании появляется, что если он обратил своё половое внимание на другую женщину, то уже в опасности их любовь. Так как, по её мнению, если он обратил внимание, то, значит, к ней, к этой другой, есть чувства. А это может быть не так.

Игорь: Спасибо.

Ирина (Лев Толстой): Я это понимал, и я не мог её и не хотел переделать. Я хотел переделать себя. И хочу сказать, что в конце концов, когда я уже долго прожил со своей женой, я всё-таки ей оставался верен последние 12 лет своей жизни.

Игорь: Это немало.

Ирина (Лев Толстой): Благодарю.

40:26 Как Толстой относился к женщинам?

Игорь: Тем не менее, твои дневники пестрят нелицеприятными высказываниями в адрес женщин. В отношениях с ними ты видишь одну только гадость. Твои воспоминания об увлечениях юности дышат неприязнью. Значит, тебя можно с полным правом назвать женоненавистником. Цитата: «У женщин, каким бы делом она ни занималась: учительством, медициной, искусством – у неё одна цель: половая любовь. Как она её добьётся, так все её занятия летят прахом».

Ирина (Лев Толстой): Ну, это был мой опыт. Я же вначале говорил про шероховатости, которые не позволили мне достичь ангельского уровня. Да, у меня было осуждение по поводу поведения многих людей, в том числе и женщин. Почему я именно эту фразу написал? Потому что я же жил в своём имении как граф, то есть владелец этого имения, а там были женщины (показывает) – молодые девушки, которые прислуживали. И они знали о такой моей, скажем, слабости, о которой я сказал чуть раньше. И они этим даже пользовались и хотели, чтобы за возможность вступить с ними в контакт им были особые привилегии в моём доме.

Игорь: Я понял, спасибо.

42:06 Лев Толстой о своих взаимоотношениях с женой.

Игорь: Известно, что ты женился по страстной любви. Тебе было 34 года, невесте 18. Объясни, пожалуйста, зачем ты заставил будущего жену прочитать твои интимные дневники? Я понимаю, что это был жест доверия и открытости, но 18-летняя девушка, как я понимаю, не выдержала этой открытости. Ты заложил настоящий динамит в фундамент собственной семейной жизни. Вопрос: считаешь ли ты сейчас ошибкой этот поступок?

Ирина (Лев Толстой): Нет.

(Ирина) Да, хорошо, я скажу.

(Лев Толстой) Это не ошибка. Действительно, те дневники, которые я писал, это было моё сокровенное чувство. И когда я показал это своей будущей жене, то, во-первых, показывал, что от неё ничего не скрываю, а во-вторых, естественно, надеялся на то, что она, прочитав эти дневники, будет (она же тоже меня любила!) учитывать то, что прочитала, в жизни со мной. То есть она поймёт, какой я человек, в том числе в интимной сфере, и будет это учитывать.

Игорь: Значит, в дневнике после первой брачной ночи ты написал: «Не так», – кажется, или – «Не то». Что это означает?

Ирина (Лев Толстой): Ну, она себя вела немножко по-другому, чем я представлял. Я же у неё был первым, а она у меня не первая была. И там немножко разочарование возникло, но потом оно ушло.

Игорь: Я понял.

Насколько я могу судить, первый серьёзный конфликт с женой и последующая необъявленная война разразились после того, как ты объявил о намерении продать и раздать всё лишнее: фортепиано, мебель, экипажи… Софью Андреевну такой план явно не устраивал, потому что она беспокоилась о благополучии детей.

В 1892 году ты подписал раздельный акт и передал жене и детям всю недвижимость. Но всё-таки, как ты считаешь сейчас, оправданы ли были эти крайние меры? Ведь в конечном счёте это разрушило мир в семье, такое твоё решение.

Ирина (Лев Толстой): Сейчас, когда я соединился со своим Духом, мне стали доступны информация и знания о моих прошлых воплощениях. В том числе я вспомнил себя в тех воплощениях, где я был в женском теле. И я больше понял свою жену, которую я тогда не понимал, когда был в своём теле.

Я это воспринимал как жадность, как привязанность к материальному. И я больше сердился на неё не потому, что она не хотела раздать это имущество, а потому, что она не желала выполнять мои распоряжения, хотя я был намного её старше и опытнее. То есть она как бы не доверяла мне. И это тоже меня возмущало.

(Ирина) Он сердился. Показывает мне сейчас такую эмоцию раздражения.

(Лев Толстой) Я даже смотрел на неё и думал: «Ну да, ты уже слишком изменилась с того момента, когда мы с тобой познакомились. Тогда ты была готова выполнять любое моё распоряжение и заглядывать мне в рот, а как только влезла в мою графскую семью, так сразу уже почувствовала себя хозяйкой». Вот такие мысли были, я их помню.

И на самом деле, когда я анализировал своё воплощение, то сожалел об этом и призывал Дух своей жены прийти ко мне (она сейчас на 18-м уровне), и просил у неё за это прощение. Я действительно считаю, что не должен был обвинять её в своём Сердце в том, что она меркантильна. Она делала всё, чтобы защитить детей, кстати, не только её, но и моих собственных.

Игорь: Спасибо.

47:02 Лев Толстой о своих прошлых воплощениях.

Игорь: Ты упомянул о своём одном из предыдущих воплощений в женском теле. Скажи, пожалуйста, а сколько всего у тебя было воплощений?

Ирина (Лев Толстой): Всего в этой манвантаре у меня было тысяча девять воплощений. [Манвантара (санскр.) – период проявленности, жизни Вселенной в противоположность непроявленности (пралайе)].

Игорь: Сколько из них на Земле?

Ирина (Лев Толстой): На Земле именно в физическом мире или на всех уровнях плотности?

Игорь: В физическом мире.

Ирина (Лев Толстой): В физическом мире Земли из них было 12.

Игорь: Назови какие-нибудь значимые для тебя воплощения. Может быть, в каких-нибудь исторических персонажей воплощался, которые нам известны?

Ирина (Лев Толстой): Хорошо, я расскажу о нескольких последних своих воплощений. Не все они были на Земле, но они были для меня значимы.

Я был воплощён во II веке в человека, который заведовал Александрийской библиотекой, его звали Климент. Он родился в Афинах, был учеником Христа, и он вам известен как Климент Александрийский. (Справка-видеоряд: Климент Александрийский (II–III вв.) – пресвитер, раннехристианский церковный писатель, богослов, философ, почитается церковью как учитель веры, свидетель Предания).

После этого я воплотился на другой планете, в другой Галактике, которая отстоит от Галактики Млечный путь на расстоянии 12 миллионов световых лет. Я воплотился там в плотном теле, в физическом теле рептилоидной, рептильной расы. С 20-го уровня, которого я достиг в теле Климента, я воплотился в этого гуманоида рептилоидной формы. На той планете шла война, и я участвовал в ней, по-вашему, где-то лет 300. В конце концов, развоплотили меня и там, и я накопил так много злобы, ненависти, осуждения и ропота на Бога, что с 20-го уровня ушёл на 3-й.

После этого воплощения, всего лишь примерно через 60 лет в земном исчислении я воплотился снова в плотном, физическом мире. С 3-го уровня я воплотился в женское тело на планете Эслер. И там я получил воспитание, образование и понимание, как мне работать со своим третьим уровнем, как перерабатывать эти негативные кармические узлы светлой энергией. Та женщина, которой я был на Эслере, стала учительницей в школе. У неё было множество учеников, и в конце жизни она стала одним из учёных-педагогов. И вышла она с третьего, как я уже говорил, на 14-й уровень.

Это было моё предыдущее воплощение перед жизнью Льва Толстого. Соответственно, с этого 14-го уровня, уже повысившись с 3-го до 14-го, я воплотился на Земле в мужское тело, которое вам уже известно под именем Льва Толстого.

Игорь: Спасибо. Скажи, пожалуйста, а ты добирался когда-нибудь до ангельских уровней?

Ирина (Лев Толстой): Ну да.

(Ирина) Он говорит, что до 20-го.

Игорь: 20-го, да, это был Климент Александрийский.

Ирина (Лев Толстой): Да, после Климента.

Игорь: Я понял. Спасибо.

51:31 Лев Толстой об анализе своего воплощения и о Фёдоре Достоевском.

Игорь: Ты упомянул о сожалении, которое испытывал, когда мы говорили о твоей супруге. Скажи, пожалуйста, а какие ещё сожаления ты испытывал в Духовном мире после развоплощения?

Ирина (Лев Толстой): Я много о чём испытывал сожаления. Например, о своей несколько резкости в общении, в своих произведениях, которая была направлена на церковь и государство. Я думаю, мне стоило быть всё-таки помягче. Я этим нарушал покой (показывает), вызывал гнев и негативные эмоции к себе от тех людей, которые верят. То есть я не заботился об их чувствах. Даже если я в это не верил, но раз я не заботился о том, что обо мне подумают, то это нельзя назвать Любовью. Это была моя гордыня.

А ещё я жалел о том, что, когда был в Петербурге, мне так и не удалось пообщаться с Фёдором Достоевским, хотя наши Наставники свели нас. Мне не удалось с ним познакомиться и пообщаться. А он ведь был моим кармическим духовным учителем. Я посмотрел в Ленте вероятности: если бы наша встреча произошла, моя жизнь бы потекла по другому руслу. И я с ним пообщался уже в Духовном мире. Он сейчас находится на 19-м уровне.

Игорь: Ого!

Ирина (Лев Толстой): Он ко мне приходил и показывал мне возможность нашей встречи. И если бы она произошла, вся история русской литературы пошла бы по другому пути. И не только – по другому пути пошла бы моя жизнь, и, возможно, я бы сейчас разговаривал с вами с его уровня.

Игорь: Спасибо. Скажи, пожалуйста…

Ирина (Лев Толстой): То есть он бы ответил на некоторые мои вопросы, которые у меня были, как мой духовный учитель.

Игорь: Но при жизни ты и так оценивал его творчество высоко.

Ирина (Лев Толстой): Но лично мы не встретились. Хотя мы были в одном зале, это было выступление.

(Ирина) Он мне сейчас показывает зал, похожий на этот, но больше.

(Лев Толстой) И просто мы не подошли друг к другу. То есть у нас были общие знакомые, но они нас не познакомили лично.

Игорь: Спасибо.

Ирина (Лев Толстой): А ведь в этот зал нас обоих привели наши Наставники.

Так что, дорогие друзья, если вы где-то находитесь, в каком-то обществе, оглянитесь вокруг: возможно рядом с вами сидит та Душа, ради которой вы сюда пришли!

Игорь: В Духовном мире вы договаривались об этой встрече с Фёдором Михайловичем?

Ирина (Лев Толстой): Да, в Духовном мире мы договаривались с ним перед воплощением о том, что он будет моим наставником.

Игорь: Назови, пожалуйста, например, тройку – твой рейтинг лучших писателей России?

Ирина (Лев Толстой): Я не могу так оценивать, каждый прекрасен по-своему.

Игорь: Спасибо, прекрасный ответ.

55:31 Лев Толстой о тайнах писательского мастерства и о своих кураторах.

Игорь: Тогда поделись главными тайнами писательского мастерства.

Ирина (Лев Толстой): Главными тайнами писательского мастерства? Никаких тайн здесь нет. Это творчество. В каждом человеке есть творческая способность. Но просто у одних людей она развивается больше, у других меньше, что зависит от ваших задач на воплощение.

Бывает так, вот как у меня это развивалось: я с детства чувствовал тягу писать и рисовать, играть на музыкальных инструментах. И когда я читал книгу, даже ещё в детстве, у меня возникало желание взять перо (показывает) и написать ответ автору этой книги. То есть у меня возникали некоторые вопросы и желание как бы вступить с ним в общение.

Если у вас есть такие желания, значит, у вас есть такая задача, у вас есть такая способность. Другое дело, что её развитие зависит от вас. Я не стал сразу таким писателем, который писал в конце своего творческого пути, как в начале. Для этого потребовался опыт. Я, например, мог написать один какой-то эпизод своего произведения, а потом полностью его переделать.

Это творческий поиск, и та информация, которую я передавал, она была не только от меня, но и моих духовных кураторов, которых было множество в Духовном мире. Я воспринимал информацию от множества Ангелов, то есть был в контакте с ними. Но присутствовало и моё творчество, моя фантазия (фантазия – это воображение), воображение моего ума тоже строило образы. И всё это в моих произведениях переплелось.

Но я в каждом произведении ставил задачу – показать через образы тот моральный идеал, к которому нужно стремиться человечеству, для того чтобы оно стало счастливее.

58:14 Лев Толстой о мистическом совпадении двух сеансов.

Ирина (Лев Толстой): И сейчас этот сеанс с Ириной и в вашем присутствии, он напомнил мне, кстати, одно моё произведение. Я написал произведение, которое называется «Плоды просвещения».

Игорь: Пьеса.

Ирина (Лев Толстой): Это как большой рассказ, но там всё по ролям распределено (показывает). Он как раз на тему, которая сейчас наблюдается в этом зале – как раз о сеансах медиума. Там были несколько другие, так сказать, цели и результат, но там тоже показывался определённый медиум, который вызывал Духа.

Почему я об этом писал? Сейчас я пришёл к выводу, что не только потому, что спиритизм был модным увлечением среди высшей аристократии. Когда я писал это произведение, то получал информацию от будущего себя о том, что я сам буду присутствовать в качестве Духа на подобном сеансе. Но тогда я ещё об этом не знал.

(аплодисменты в зале)

59:38 Лев Толстой о своём творческом наследии. Кто такой Владимир Чертков.

Игорь: Из написанного тобой сохранилось 174 художественных произведений, включая незавершённые сочинения и черновые наброски. Сам же ты считал вполне законченными произведениями 78 из своих работ, только они печатались при твоей жизни и входили в собрание сочинений. Остальные 96 оставались в архиве и увидели свет только после твоей смерти. Вопрос: считаешь ли ты правильным издание текстов, которые ты сам не подготовил для печати?

Ирина (Лев Толстой): Да, я считаю это правильным. Я дал письменное разрешение на издание всех своих произведений, всего, что найдут в архиве, что было вообще в моих шкафах (показывает бумаги, папки). Соответственно, я давал письменное разрешение Владимиру для того, чтобы он занялся их изданием.

(Ирина) Какому-то Владимиру, он мне сейчас его показывает.

Игорь: Владимиру Черткову, очевидно?

Ирина (Лев Толстой): Да.

(Справка-видеоряд: Владимир Чертков – друг и издатель Толстого).

Игорь: Загадочная фигура! Такое впечатление, что он имел какое-то невероятное влияние на тебя в последние годы жизни.

Ирина (Лев Толстой): Ну, как влияние? Он был моим, по-вашему, духовным сыном.

Игорь: Духовный сын. Если я правильно понимаю, именно его фигура вызывала особое раздражение у твоей супруги. Более того, она даже подозревала тебя в гомосексуальном влечении к Черткову, ориентируясь на твои юношеские дневниковые записи.

Ирина (Лев Толстой): Те мысли, которые я описывал, между прочим, бывают у многих людей. Но доказательство моей ориентации, так сказать – во всех детях, которых она родила.

1:01:37 Роль Владимира Черткова в жизни Толстого. Завещание писателя на свои произведения.

Игорь: Я в данном случае хочу спросить про Черткова, который, как мне кажется, участвовал в разрушении твоего семейного благополучия в последние годы жизни.

Ирина (Лев Толстой): Я сейчас объясню, я понял вопрос. У нас был конфликт с женой не из-за него самого, а из-за того, что я именно на него подписывал все права (показывает) на издания. Соня, она меня спрашивала: «Почему?» Соня и Саша.

Игорь: Жена и дочь.

Ирина (Лев Толстой): Они меня спрашивали: «Почему именно ему?» Они не были прямо против общения. Они уважали мои границы и, естественно, никак не ограничивали моё желание общаться с кем-то или встречаться. Он у нас жил, Владимир, когда приезжал, они с ним вполне корректно общались. То есть не было такого, чтобы они его, например, выгоняли, всё было очень вежливо и корректно.

И да, они сказали: «Да, конечно, вы общаетесь, это твой ученик». Я им, кстати, много про него рассказывал – и жене, и детям. Они знали, что я им дорожу. Они говорили: «Мы же не против твоего общения. Это твоё дело, конечно, общайтесь, создавайте своё общество». В том числе (показывает) общество по обучению крестьян и неграмотных людей читать, писать, вот такие школы. Он был как помощник.

«Вот вы этим и занимайтесь, конечно, это хорошо. Но почему ты именно ему передаёшь, ты что, нам не доверяешь?» – так они мне говорили. И у них была немножко как ревность. А я им объяснял, что именно ему будет проще, как мужчине, заниматься таким ответственным делом, как издательство и вообще управлением вот этой, так сказать, финансовой стороной. То есть эти права на издательство означали, что он будет, естественно, поддерживать и мою семью тоже, с ним был такой договор. А они мне говорили, что, возможно, он обманет или ещё как-то воспользуется, то есть вот такие подозрения у них были. И вот на этой почве у нас был конфликт.

Игорь: Погоди, укоренилась версия, что ты решил передать Черткову все права с тем, чтобы публикации осуществлялись бесплатно, без оплаты авторских отчислений. В то время, как…

Ирина (Лев Толстой): Не все, там были такие, которые с гонорарами, чтобы приносили доход, такие книги тоже были. То есть там некоторые книги были с этим подписаны.

1:04:53 Лев Толстой о своём романе «Война и мир». Был ли заказ от дома Романовых?

Игорь: Есть несколько вопросов, не удивляйся – они из серии, может быть, чуть-чуть теорий заговора. Но поскольку они распространены, эти версии, я хочу их задать, чтобы ты ответил.

Есть весьма популярная в некоторых кругах версия, что «Войну и мир» ты написал по заказу дома Романовых, чтобы исказить подлинную историю Отечественной войны 1812 года. Сторонники этой версии считают, что Наполеон и Александр I сражались вместе против некой Тартарии, русский царь потом обманул французского императора и присвоил себе завоёванное. И, соответственно, озаботился уничтожением улик.

Следуя этой логике, ты сознательно создал историческую фальшивку, в которой тем не менее сумел раскрыть глубинную природу войны как общественного явления. Пожалуйста, прокомментируй этот взгляд.

Ирина (Лев Толстой): Никто не заказывал.

(Ирина) Он мне сейчас говорит, что не было заказа такого, о котором ты говоришь.

(Лев Толстой) Я решил создать это такое объёмное произведение, чтобы показать характеры людей, как они меняются от войны. От войны, от мира, и как вообще человек развивается. То есть я решил показать изменение, развитие этих героев, которые там были. И для этого нужно было взять какое-то глобальное событие, которое влияет на судьбы людей.

Я взял войну вот эту, и на самом деле знакомился (показывает, что у него дома была большая библиотека, и там были исторические книги) с историческими хрониками, и даже беседовал (показывает) с теми стариками, которые ещё помнили эти события как непосредственные свидетели.

Насколько я домыслил сам? Считаю, что я достаточно точно отразил это время. И даже не это было моей целью. Моей целью было показать именно чувства людей и через эти чувства дать возможность людям, которые будут это читать, понять, что мир между людьми на любых условиях всегда лучше войны.

Игорь: Понятно.

1:07:23 Смысл названия романа «Война и мир».

Игорь: Ещё одна версия, которая распространена, связана с названием «Война и мир». До революции было два написания слова «мир»: «мiр», где «i» с точкой – в смысле «общество», и «мир» как противоположное состоянию войны. Несмотря на то, что при твоей жизни «Война и мир» публиковалась всегда со словом «мир» с обыкновенным «и», которое мы сейчас знаем, тем не менее, в архивах на одном из договоров с издательством обнаружили написание рукой твоей супруги слово «мiр» через «i» с точкой. И в одной из публикаций первого тома (Справка-видеоряд: издание в 1913 году, под ред. И.П. Бирюкова) написание, видимо, по ошибке, тоже было сделано через «i» с точкой.

Всё-таки, какой мир ты имел в виду, выводя это слово в название?

Ирина (Лев Толстой): Мир как состояние, противоположное войне.

Игорь: Я понял. Спасибо.

Ирина (Лев Толстой): «Война и мир», да, война и мир.

1:08:32 Лев Толстой о войне на Украине: причины и способ её остановить.

Игорь: Скажи, пожалуйста, знаешь ли ты о той войне, которую сейчас ведёт Россия с Западом на территории Украины?

Ирина (Лев Толстой): Да, я знаю по рассказам других Духов, которые приходят сейчас в Духовный мир оттуда. То есть сейчас развоплощаются Духи, которые вовлечены в эту войну, в этот конфликт, и начинают об этом рассказывать, встречаясь с другими Духами.

Я сейчас сразу скажу, что на том уровне, где я нахожусь (как уже говорил, на 16-м), мы часто ожидаем от тех Духов, которые пришли недавно из материального мира, каких-то, по-вашему, новостей – что происходит в материальном мире. И они часто рассказывают именно об этом конфликте. Да, я о нём знаю.

Игорь: И что ты думаешь по этому поводу? Каково твоё отношение? В чём причина этого конфликта? Мы обращаемся к тебе, в том числе, как к человеку, который глубоко погружался в размышления о природе войны и мира.

Ирина (Лев Толстой): Вообще, духовные причины любой войны, они исходные – это жестокость, эгоизм, сребролюбие в Сердцах человеческих. Конкретно причина этой войны в том, что в ведущих державах мира зародилось противостояние двух моделей, так сказать – восточной и западной. И вот эти две модели реальности, они вступили в противоборство между собой.

Та страна, которую вы называете Соединёнными Штатами Америки, она собрала определённый военный блок и считает, что вся Земля должна подчиняться законам, которые написаны в ней. А та страна, которая сейчас называется Российской Федерацией, то же самое решила про себя – что те законы, которые есть у неё, тоже определённые страны должны будут учитывать и придерживаться их. Это два противника, потому что каждая из этих стран соблюдает свои интересы, и у них произошло столкновение интересов. Каждая страна чувствует опасность, исходящую друг от друга, для своего существование.

А почему именно на территории Украины? Это могло быть на территории любой другой страны. По какой причине именно на территории Украины? По той причине, что эта местность отошла от тех традиций, в которых она жила, когда я был воплощён, и стала больше придерживаться западного образца восприятия реальности. И из-за этого Российская Федерация почувствовала угрозу – что через украинскую государственность того типа, который сейчас есть, западный мир начинает представлять угрозу для государственности Российской Федерации.

И естественно, таким образом, которым сейчас происходит эта война, Украину пытаются либо вернуть в русло российской государственности, восточного понимания мира, либо просто силой подавить вот это образование, которое считают проявлением враждебных сил. То есть это как щит, который встал на пути вот этих вот двух держав.

Соответствующим образом, люди, живущие в Украине, они сами взяли на себя перед вот этим западным миром роль защитника их порядка. Это было их решение. И, соответственно, этот военный конфликт не мог не вспыхнуть, потому что всё это, во-первых, находится очень близко к границе России, вот этот вот западный мир, а во-вторых, это удар ещё по российскому самосознанию, потому что русские и украинцы всегда ощущали себя одним народом. Это было с древних времён, они формировались из схожих племён.

Соответствующим образом, этот уход Украины к западным странам, присоединение к этому блоку, и вообще даже не присоединение, а ментальное присоединение, так сказать, к их мировоззрению, бьёт по российской идентичности, то есть вызывает у большинства народа неуверенность в том, что они идут правильным путём. И вот из-за этого произошёл этот конфликт.

Игорь: Получается, он был неизбежен?

Ирина (Лев Толстой): Он неизбежен был при том поведении этих стран, которое было. Если бы они захотели всё завершить миром, это бы произошло, но никто в мире не был заинтересован. Были заинтересованы в давлении друг на друга и в доказательстве того, кто сильнее.

При этом, когда две страны, которые хотят доминировать на планете, начинают доказывать свою силу давлением и военным путём, конфликт неизбежно случится, потому что на любую силу всегда найдётся противоборствующая сила. И пока люди не научатся договариваться друг с другом и учитывать интересы друг друга, войны на Земле не прекратятся. Об этом говорю не только я, об этом говорят все духовные учителя человечества, о том, что любая война – это урок живущим на Земле людям, который они призваны пройти.

Для того чтобы прекратить любую войну, необходимо посмотреть в глаза своему врагу не как к врагу, а как в глаза самого себя, потому что твой враг – лишь отражение тебя.

Игорь: Это и есть главный рецепт для прекращения войн?

Ирина (Лев Толстой): Да.

Игорь: Спасибо.

1:16:41 Лев Толстой о своих произведениях.

Игорь: Скажи, пожалуйста, почему ты во второй части своей жизни так пренебрежительно относился к тем грандиозным произведениям, которые создал ранее? В первую очередь к романам «Война и мир», «Анна Каренина». По крайней мере, в письмах ты писал, что счастлив, что не будешь писать больше «такой дребедени», как «Война и мир». Что значит это пренебрежительное отношение?

Ирина (Лев Толстой): Потому что в то время, когда я писал эти письма, меня уже занимали совершенно другие вопросы, не войны и мира, а больше духовного развития человека. И я понял, что сила не вот в этих изящных речах, а сила в простоте. Поэтому я их назвал дребеденью.

Игорь: Но вот сейчас, глядя из Духовного мира, как ты относишься к своим главным произведениям?

Ирина (Лев Толстой): Сейчас я отношусь к любому своему произведению, как к выражению своего творчества на том этапе личностного роста, который я переживал в тот или иной период жизни.

Игорь: Я понял.

Ирина (Лев Толстой): Я ведь тоже рос, развивался.

1:18:07 Чувствует ли Толстой в Духовном мире своих читателей?

Игорь: Ты как-то чувствуешь читателей, которые обращаются к твоим произведениям? Ведь их миллионы по всей Земле.

Ирина (Лев Толстой): Каждый человек, который читает мою книгу и думает обо мне, посылает мне свою энергию. Потому что любая книга создаёт как бы мини-эгрегор. Так как книг я создал много, у меня достаточно мощный эгрегор, который меня поддерживает энергетически. То есть шлёт жизненные силы: это энергия людей, которую они направляют вниманием. Когда вы направляете внимание на определённую личность, энергия отправляется к нему. Какая она будет? Это уже будет зависеть от чувств человека при прочтении. Так что да, я чувствую всех.

Игорь: Скажи, пожалуйста, а если о тебе молиться, ты будешь это чувствовать? И хотел бы ты этих молитв?

Ирина (Лев Толстой): Хотел бы я молитв? Я считаю, что полезней будет просто послать Свет. Молитва – это просьба к Богу, чтобы Он за вас послал Свет умершему. Но если вы можете сделать это сами и, так сказать, не просить Бога о том, чтобы Он выполнил то, что вы умеете сами.

1:19:47 Желает ли Лев Толстой вернуться в лоно церкви?

Игорь: В этой связи не могу не задать вопрос. Не так давно, по нашему летоисчислению в 2001 году, твой правнук Владимир Толстой, управлявший тогда твоим музеем-усадьбой в Ясной Поляне, направил письмо Патриарху Московскому и Всея Руси (тогда это был Алексий II) с просьбой пересмотреть синодальное определение об отлучении тебя от церкви, вынесенное (на то время) 105 лет назад. Патриархия отказала в удовлетворении просьбы, ввиду отсутствия человека, на которого распространяется действие церковного суда.

Скажи, пожалуйста, ты бы хотел, чтобы всё-таки то, столетней давности, решение церковного суда было пересмотрено?

Ирина (Лев Толстой): Хотел бы я, чтобы оно было пересмотрено? Знаете, это на меня никак не влияет. Я принял это решение и считаю, что пересматривать его должны те, кто его принимал. То есть я готов поговорить с ними. И хочу сказать, что, несмотря на это решение, с Иисусом Христом связь я не потерял. И это никак не нарушило мой контакт с Богом. Это лишь постановление человеческой организации. Да, она в каком-то смысле взяла на себя функцию Бога. Но если мы посмотрим на это с точки зрения духовной реальности, это не так. Это лишь человеческое установление, а любой человек может ошибаться.

Поэтому я считаю, что вообще в обществе, которое меня окружало на тот момент жизни, то есть на начало XX века, когда пришло это отлучение, были люди, которые высказывали гораздо более радикальные вещи в отношении церкви и в отношении христианства, и которые причинили гораздо больше вреда государству и церковному устроению, чем я. Но в их адрес не было никаких слов. Так что я считаю, что отлучение было дано не мне как личности, а мне как общественному деятелю. Проще говоря, я считаю, что это отлучение было показное.

Игорь: Спасибо.

1:22:19 Актуальность книг Льва Толстого сегодня.

Игорь: В самом начале нашей беседы ты сказал, что был уверен, что тебя очень быстро забудут. Почему ты так считал?

Ирина (Лев Толстой): Потому что я знаю, сколько всё это время после моего развоплощения, в том числе в настоящее время, идёт на Землю новых светлых Душ, которые несут свои новые энергии. И поэтому я считал, что люди живут больше настоящим, чем прошлым, в том числе литературными произведениями.

Я уверен, что сейчас, за то время, когда меня нет с вами в физическом теле, другими авторами в моей бывшей о вашей настоящей стране написано множество прекрасных книг. Не менее прекрасных, чем мои. И я уверен, что у каждого человека не так много времени, находясь в работе, в заботах, в воспитании детей, в зарабатывании денег, чтобы посвятить его постоянному чтению.

Поэтому я считал, что современные люди читают в свободное для них время то, что для них актуально именно в настоящем времени. А то, что было в прошлом, стало для них несколько скучноватым и неактуальным.

Игорь: Ты удивлён, что твои произведения до сих пор сохраняют свою актуальность?

Ирина (Лев Толстой): Очень удивлён.

Игорь: Чем ты это объясняешь?

Ирина: Улыбается, говорит.

(Лев Толстой) Я это объясняю тем, что, когда люди открывают мои книги, они чувствуют, что я был искренен. И несмотря на все категоричные формулировки, которые там я писал, я желал всем Света, добра, счастья, развития, и люди считывают эти эмоции и чувства через мои строки и наполняются Светом.

Я очень благодарю всех, кто действительно не просто читал мои книги (я знаю, что они включены в школьную программу и так далее), но я благодарю всех, кто читал мои книги не только потому, что они включены в школьную программу, а по велению своего Сердца. Я очень ценю ваше внимание ко мне, потому что оно убеждает меня, что я оставил на Земле тот Свет, который вам помогает.

Игорь: Спасибо большое!

1:25:01 Ответы на вопросы зрителей. С кем из потомков контактирует Дух Толстого?

Игорь: Если позволишь, у нас, возможно, есть вопросы от зрителей. Буквально несколько, если кто-то хотел бы задать. Свет есть? Будьте добры, включите нам небольшой свет в зале, чтобы мы видели!

Зритель 1: Лев Николаевич, знаете ли вы там, в Духовном мире, что у вас очень много потомков, которые находятся в разных уголках нашей планеты? И такие, допустим, как Фёкла Толстая, Пётр Толстой, – они у нас очень известные журналисты и деятели. Знаете ли вы об этом? И является ли кто-нибудь из них вашим осознанным или неосознанным контактёром в общении?

Ирина (Лев Толстой): Естественно, я не знаю всех моих потомков. Я догадываюсь, что их много, потому что, как уже сказано, у меня было много детей, и я прекрасно понимаю, что каждый ребёнок вырос, у него родились свои дети, и так далее, и так далее. Я это прекрасно понимаю. Но я ни с кем в материальном мире осознанно не вхожу в контакт.

Я контактирую, но не вхожу в контакт по своей инициативе. Я могу контактировать с теми, кто обращается ко мне, независимо от того, чьими потоками они являются. Для меня это неважно.

Зритель 1: Благодарю.

1:26:30 Лев Толстой о значении для себя числа 28.

Зритель 1: Ещё один вопрос. Число 28 для вас было каким-то значимым, кармическим? Я знаю, что по старому стилю вы родились 28 августа, и в 28 лет у вас значимые события были, ребёнок родился такого же числа, и так далее.

Этот вопрос мне очень откликается, для меня число 28 тоже значимо. И как вы сейчас из Духовного мира объясняете, что это значило, почему эта дата постоянно встречалась в вашей жизни?

Ирина (Лев Толстой): Да, это неслучайно, 28 – это число творчества, это число Солнца, это число Света истины. И появляясь в моей жизни, оно показывало мне ту мою жизненную творческую задачу, о которой я сказал вначале. Это был мне знак и напоминание от моих Ангелов-Наставников и покровителей.

1:27:28 Лев Толстой о планировании своего нового воплощения.

Зритель 1: Планируете ли вы новое воплощение? Если да, то где, на какой планете?

Ирина (Лев Толстой): Да, конечно, я планирую новое воплощение. И я планирую его снова на Земле. Я хочу воплотиться в мальчика (показывает), в мужчину. Но я уже желаю воплотиться в восточной стране.

(Ирина) Он мне сейчас показывает на карте территорию Индии, что он хочет там воплотиться и пройти пусть индуса в теле мальчик.

Зритель 2: Вопрос такой: вот у вас было больше тысячи воплощений в этой Вселенной. Вы их помните все? И которые были в прошлой Вселенной тоже?

Ирина (Лев Толстой): Да, я их помню все, но чтобы мне направить внимание на какое-то воплощение, мне нужно сосредоточить луч моего внимании на определённых ячейках памяти.

Зритель 2: И в завершение этого вопроса: а эффект есть? Вы чувствуете, что эти тысячи воплощений – они продвигают вас вперёд?

Ирина (Лев Толстой): Да, любой опыт продвигает вперёд, если под словом «вперёд» понимать приближение к Божественному Источнику. Например, без того третьего уровня, в который я погрузился, я бы не смог понимать так, как понимаю сейчас, всю красоту и необходимость Любви.

Зритель 2: Спасибо!

1:29:02 Как узнать, на каком ты духовном уровне?

Зритель 3: Скажите, пожалуйста, Лев Николаевич, как можно человеку померить, на каком он уровне, и возможно ли это сделать?

Ирина (Лев Толстой): Конечно, возможно. Каждая Душа, которая воплощается в тело, в том числе ваша Душа, сохраняет связь со своим Духовным источником, с той частью Духа, которая привела вас в эту жизнь, которая выбрала вам это тело. И у этой части Духа, которая является вашей частью (то есть это вы, ваша часть в Духовном мире, ваш Свет, который не облечён в тело), сохранена память обо всех ваших жизнях и обо всех ваших задачах. Она находится в Духовном мире на том уровне, на котором вы находитесь здесь, и, соответственно, может вам об этом сказать.

Вам необходимо войти в контакт со своей самой светлой, самой высоковибрационной частью себя, со своим Божественным сознанием, космическим сознанием. В терминологии контактёра это называется «Высшее Я». Высшее, потому что оно находится выше по вибрациям материального мира, в Духовном мире. А «Я», потому что это Вы.

И вот необходимо войти в контакт с ним и задать этот вопрос: на каком вы сейчас уровне, какие у вас задачи, и насколько вы продвинулись в их выполнении? Также вы можете спросить, какие у вас препятствия и как их обойти. То есть это осознанное общение с Высшим Я, это путь духовного развития не через ритуалы религии, а через очищение своего Духовного сердца, взятие ответственности на себя и сотворение своей новой духовной реальности.

1:31:11 Лев Толстой о будущем России.

Зритель 4: После противостояния с Западом что ждёт Россию, по вашему мнению? Расцвет и подъём или, наоборот, падение? Спасибо.

Ирина (Лев Толстой): После противостояния с Западом я вижу (опять же, это моё мнение), что Россию ждёт подъём и расцвет. Но не просто как одиночную страну, а в союзе с другими странами, которые поддерживают её путь. И в том числе те страны, которые сейчас составляют западный лагерь, они, по моему мнению, тоже будут постепенно приближаться к российским мнениям, и все будут объединяться и дружить.

То есть это будет такая общая планета Земля, и всё-таки будет мир между странами, и Россия будет играть в этом ключевой роль.

Игорь: Прекрасное выступление!

1:32:12 Заключительная часть. Благодарности.

Игорь: Лев Николаевич, какой вопрос мы не задали, но ты хотел бы на него ответить?

Ирина (Лев Толстой): Я не ожидал конкретных вопросов и ответов. Я, на самом деле, благодарю всех присутствующих и благодарю также вас за ваши вопросы. Благодарю всех, кто задавал вопросы, и кто слушал ответы. Я полностью удовлетворён этим сеансом. Также благодарю контактёра Ирину и её наставников, которые сделали возможным передачу информации на том уровень, на котором она это сделала.

Игорь: Спасибо большое, Лев Николаевич! Мы уже прощаемся с тобой и посылаем Свет нашей Любви!

Ирина (Лев Толстой): Благодарю.

Игорь: Спасибо также Ирине Подзоровой, феноменальному контактёру!

Ирина: Благодарю всех!

10 сентября 2024 года

Участники встречи:

Ирина Подзорова – контактёр с внеземными цивилизациями, с тонкоматериальными цивилизациями и с Духовным миром;

Игорь Лебедев – ведущий, распорядитель Брюсов-холла;

Лев Толстой – невоплощённый Дух русского писателя, прозаика, публициста, педагога, философа, драматурга.

Visitors since 13/02/2026

Translate

воскресенье, 29 марта 2026 г.

Посмертное откровение Толстого как ключ к его последней загадке - ИИ-расследование

Visual neoclassical Omdaru radio project

Избранное сообщение

AInquiries - ИИсследования - Эссе о духовной психологии - Essays on spiritual psychology - Download-Скачать-EN-RU-FR-DE-EO-epub ebooks