Тема альтернативной истории в романе «Война и мир» — одна из ключевых в философии Толстого. Хотя сам роман является историческим (описывает реальные события 1805–1812 годов), Толстой на его страницах ведет постоянный спор с самой идеей «альтернатив» и «роли личности» в истории.
Вот как Толстой разбирает эту тему:
1. Тезис: История не знает сослагательного наклонения
Самая знаменитая мысль Толстого (которую он вкладывает в уста Андрея Болконского и развивает в философских отступлениях) — это отрицание альтернативной истории.
«Ежели бы Наполеон не оскорбился требованием отступить за Вислу и не велел наступать войскам, не было бы войны; но не могло этого быть».
Для Толстого история — это стихийный, «роевой» процесс. Войны и революции не планируются гениями в кабинетах, а вызревают снизу, из действий миллионов людей.
2. Фатализм и Промысел
Толстой (особенно в поздних томах) приходит к позиции, близкой к религиозному детерминизму:
Люди думают, что делают выбор, но на самом деле они исполняют «предначертание свыше».
Кутузов побеждает не потому, что он гениальный стратег, а потому, что он понимает: нельзя форсировать события. Он ждет, когда «плод дозреет».
Следовательно, спрашивать «Что было бы, если бы Наполеон атаковал левый фланг?» бессмысленно, потому что история разворачивается по законам, неподвластным воле одного человека.
3. Критика «Великих людей»
Именно через отрицание альтернативной истории Толстой развенчивает культ Наполеона.
Обыватель думает: «Если бы Наполеон не простудился под Бородино, он бы выиграл битву».
Толстой отвечает: Наполеон всегда, во всех своих действиях был «игрушкой истории». Он лишь выполнял ту роль, которую ему предназначили «миллионы причин».
Если рассматривать «альтернативку», то для Толстого она всегда упирается в бесконечную цепь причинно-следственных связей, которую невозможно разорвать в одной точке.
4. Единственное "ЕСЛИ" Толстого
Несмотря на фатализм, Толстой допускает одну грандиозную альтернативу, но не тактическую, а духовную.
В эпилоге Пьер Безухов приходит к мысли о возможности политического заговора (тайное общество, которое позже приведет к восстанию декабристов). Здесь Толстой намекает: история продолжается, и то, что не случилось в 1812 году (поражение России), случится в 1825 году.
Но и здесь выбор героев (Пьера, Николая) предопределен их характерами и «роевым» движением дворянства.
5. Ирония над альтернативами
Толстой часто иронизирует над тем, как герои пытаются просчитать альтернативы.
Князь Андрей под Аустерлицем мечтает о своем «Тулоне» (моменте славы), но вместо этого видит высокое небо и понимает ничтожность своих кумиров.
Николай Ростов в первом бою думает о том, как красиво он умрет, но получает ранение и бежит в кусты «как заяц». Реальность всегда отменяет красивые альтернативные сценарии.
Итог: Философия vs. Жанр
Если бы Толстой писал в жанре альтернативной истории, он бы спросил: «Что было бы, если бы Наполеон выиграл Бородино?»
И сам бы ответил: «Французы всё равно ушли бы из Москвы, потому что дух армии был сломлен, а партизаны перерезали бы коммуникации».
Для него история — это не шахматная партия (где можно переставить фигуры), а органический процесс, подобный погоде или урожаю.
Так что «Война и мир» — это, пожалуй, самый мощный в мировой литературе анти-альтернативный роман, доказывающий, что ничего альтернативного в истории быть не могло, а всё случилось так, как должно было случиться.
